Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече....
Воображает она или действительно: она нашла тело Кэтрин Клей в гамаке и тем самым превратилась в парию? О чём думают все эти люди? О чём говорят в эту сонную летнюю жару, пока проповедник продолжает что-то бормотать на кафедре? Неожиданно Фредерике пришла в голову страшная мысль. А что если её серьёзно подозревают? Если сержант Браун должен не охранять её, а следить за ней? Но тогда он не ушёл бы на весь день. Или ушёл бы? Неужели Тэйн и Питер её подозревают? Не может быть!
Когда служба закончилась, Фредерика поискала в толпе знакомые лица, но не нашла ни одного.
Выйдя на яркий солнечный свет, она замигала и остановилась у выхода, чтобы привыкнуть. Возле неё разговаривала группа парней и девушек. Услышав имя «Марджи», Фредерика без всякого стыда стала слушать.
— Её увезли в больницу, — говорила одна.
— Мама говорит, что она умрёт.
— А мой отец говорит, что пора бы избавиться от чужаков в городе, — сказал парень постарше других.
Один подросток оглянулся с опаской, заметил Фредерику и громко сказал: «Ш-ш-ш!» Все посмотрели на Фредерику и тут же отвели взгляды.
Они замолчали, и Фредерика решила, что разумно будет уйти. Уходя, она услышала громкий сценический шепот:
— Никогда такого не случалось в Южном Саттоне, пока она не приехала. Я помню, как Марджи говорила…
Последних слов Фредерика не услышала и не хотела слышать.
Взяв себя в руки, она сумела вспомнить, что была счастлива до похода в церковь. Вспомнила успокаивающее дружелюбие сержанта Брауна, вспомнила Филиппину, Тэйна Кэри и прежде всего Питера.
