Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече.
И сразу пожалела, что вспомнила о Питере: мысль о нём усилила ощущение одиночества. Почему он так долго не приходит? Вечер на крыльце — неужели это было только в пятницу? — казался бесконечно далёким. Конечно, он не обещал приходить и, конечно, он и Тэйн озабочены болезнью Марджи и чувством, что они зашли в тупик. Он не может подозревать Фредерику. Как и самого себя. Это безумие. Но ведь он сказал, что она помогла ему. Правда ли это, или она просто хватается за протянутую соломинку?
Она решительно вернулась к холодильнику, но салат, приготовленный из всевозможных остатков, оказался безвкусным, и Фредерике сильно мешала жара и запах жареного, который остался в кухне после завтрака сержанта Брауна. Тут она вспомнила, что он где-то нашёл вентилятор, и решила включить его. Громкое жужжание сначала раздражало её, потом успокоило, потому что мешало думать. Она закончила ланч и решила пойти в сад, как и обещала сержанту Брауну. Может, сегодня заменит сон работой. Но едва она посмотрела на часы, как увидела в дверях Питера Мохана.
Фредерика молча смотрела, как он подходит и выключает вентилятор.
— Боже! — сказал он. — Вас мог застрелить кто угодно, и никто не услышал бы из-за этой проклятой штуки. Я решил в этот раз возвестить о своём прибытии и добрых десять минут стучал во входную дверь. Вы меня до смерти напугали, вы и этот ваш вентилятор!
Голос его звучал раздражённо, и Фредерика почему-то обрадовалась этому. Но прежде чем она успела что-то сказать, полковник спросил:
— Где Джим?
— Джим? А, вы о сержанте Брауне. Он… он…
— Выкладывайте начистоту, Фредерика, — он помолчал и тут же добавил: — Неважно, я и сам могу догадаться. Вы его отпустили на день.
— Ну да, отпустила. Кстати, меня всё время мучила совесть, я почти не думала об этом злополучном молодом человеке всю неделю."
"— А вы и не должны о нём думать. Это дело Тэйна, а не ваше.
— Но я нашла, что он очень приятный молодой человек, и что у него тоже есть человеческие чувства, как у вас и у меня… О, Питер, не ругайте меня. Я страдаю из-за того, как обращалась с Марджи. И хотела как-то загладить это.
Питер улыбнулся ей. Потом извлёк из-под стола ещё один стул и сел.
— Не хотите пройти в гостиную? — спросила Фредерика.
— Нет. Боюсь, мне нельзя задерживаться. Кстати, в любую минуту сюда заглянет Кэри и отвезёт меня в аэропорт.
— В аэропорт? — Фредерика поняла, что не в силах скрыть отчаяние.
— Да. Я отправляюсь в Вашингтон, этого не избежать.
