В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
Но в этот момент из кафе на улицу выглянула какая-то женщина и заголосила:
— Убили! Надю мою убили!
Она выскочила на улицу и кинулась в драку. Но ее крики потонули в грохоте второго выстрела. Люся удивленно оглянулась вокруг и осела рядом с сестрой. Отовсюду к месту стрельбы спешили люди, из кафе выскочили охранники и обедающие там двое полицейских.
Подручных Дунаева положили на асфальте, а потом доставили в отделение.
— Нам никто не поможет, — пробормотал пересмешник. — Стас отмажется, заявит, что знать нас не знает.
— Разберутся, — скривился второй. — Главное, молчать.
Весть о гибели единственных родственниц Олеси пришла в Гречишкино через неделю, когда ставший почти родным Михеич привез Арсению новую посылку с «Озона».
— А в чем она была, когда ее застрелили? — опасливо поинтересовалась Света.
— Так в твоем комбинезоне, — убитым голосом сообщил Михеич. — Вот ведь напасть. Хулиганы польстились на дорогую тряпку. Люся бросилась защищать сестру, так и ее это…
Гаранин внимательно глянул на перепуганную ляльку и шутливо заметил, обнимая:
— Вас сложно перепутать, маленькая.
— И водки выпила цистерны три, — печально хмыкнул Михеич. — Это просто совпадение, — постарался утешить он.
Света от бессилия всплеснула руками:
— Теперь точно ничего не узнаем.
Она прижалась к Арсению, пытаясь сообразить, кто и за что объявил на нее охоту? С того самого дня, как Гаранин назвал фамилию заказчика, а Надя украла комбез, Света не могла понять, она-то каким боком к делам отца, за которые он поплатился жизнью? Она не имела никакого отношения к финансам, а когда отец умер, была подростком.
Света вздрогнула, вспомнив то жуткое время. Почувствовала, как кровь стынет в жилах. И многим позже, согревшись в объятиях Гаранина, подумала, что, вернувшись домой, нужно обязательно расспросить мать или крестного.
Виктор Николаевич Пахомов, еще подлетая к Парижу, почувствовал себя плохо.
— Ты весь зеленый, мон амур, — вместо приветствия обеспокоилась жена. — Будто токсикоз…
А потом, приложив ладонь ко лбу, почувствовала жар.
— Ты весь горишь, Виктор, — пробормотала она и, обернувшись к водителю, велела:
— Быстрее забирай багаж, Анри.
