В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
Скоро сниться начнешь…
— Я наломал дров, — пробурчал Арсений. — Мне без нее плохо, а как подступиться, не знаю.
— Поезжай, объяснись, — нехотя заметил Пахомов, не отводя взгляда от объекта созерцания. — Может, простит тебя…
— Как объясниться? — ухнул Арсений, понимая, что зря обратился к Светиному крестному.
— Ртом, баклан, — криво усмехнулся Виктор Николаевич. — Открываешь рот и начинаешь излагать. Есть еще язык жестов, но я бы не советовал…
Гаранин, не обратив внимания на усмешку, вскинулся нетерпеливо:
— Да я не знаю, как подступиться! Любые признания обесцениваются ее богатством.
— Я, например, — согласился Пахомов и, наконец, соизволил глянуть в лицо. — Что-то ты помятый весь и выглядишь как больной, — протянул он небрежно и добавил сгоряча: — Побрейся, подстригись и подумай, как вернуть любимую женщину. Если любишь, конечно…
— У меня есть план, — пробурчал Арсений. — Но он фантастический, — заметил скривившись.
— Полететь на машине времени в прошлое и самому себе дать подзатыльник? — с хитрым прищуром осведомился Пахомов.
— Если бы, — отмахнулся Гаранин. — Будь такая возможность, я бы ей воспользовался не задумываясь.
— Просто, чтобы огрести от самого себя? — снова хмыкнул Пахомов и глянул внимательно.
— Да нет же, — в сердцах бросил Арсений, понимая, что это его единственный шанс достучаться до Светы, пусть даже через посредника. — Я испугался, услышав о ребенке. Начал чушь всякую пороть.
Мне бы отдышаться и подумать немного.
"— Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино, — с тоской выдохнул Пахомов. — Я это кино всю жизнь показываю. Вон видишь окна на третьем этаже, — заметил с болью. — Они там жили. Светка с родителями. Пока Иштвана один козел не грохнул…
— Так вроде не нашли убийцу, — встрял Арсений, показывая свою осведомленность.
— Нашли, — скривился Витька. — И наказали даже. Только друга мне это не вернуло.
— А вы вроде не родственники, — не понял Гаранин. — Как же кровь родная?
— Она болела сильно. Вообще помереть могла. Но а мы втроем сопротивлялись, как могли. Это я ее родителей и себя имею в виду. Ну и она сама умница. Настоящий боец. Такую болячку поборола!
— А чем болела? — пробормотал Гаранин.
— Лейкоз, — скривился Пахомов. — А у меня первая группа крови.
