В глубине ночного леса у Змеиного озера, Карина Кикмарина чувствует себя дома. Растительность вокруг не дает ей знать о своих существах, открываясь только при ее присутствии. Этот мир под водой, полный чудес и тайн, становится местом, где она может быть сама собой.
– Я спрошу об этом у шерифа, – задумчиво пообещал Пивоваров. – Надо же… Я и понятия не имел…
– Как и многие другие, – сказала Женя. – Я всегда считала Устинью местной полоумной старушкой и даже не знала, что у нее когда-то была семья.
– А что удалось узнать вам? – спросил Клим.
– Информация касается Тимура Сатановского. Оказывается, в ночь своей гибели сын Устиньи и еще двое учеников «Пандемониума» проводили какой-то странный ритуал в лесу за академией. Их обнаружили на поляне у заброшенного кладбища.
– Какой ритуал? – У Жени широко распахнулись глаза.
– Кто бы знал? – невесело усмехнулся Пивоваров. – Но я переснял несколько фотографий в полицейском участке. Как раз для этой стены. Могу и вам переслать, если нервишки крепкие.
– Крепкие, – тут же заверил его Клим. – Пересылайте.
Влад Пивоваров дотянулся до мобильника, лежавшего на пыльном подоконнике, и начал отправлять фотографии Жене и Климу.
– Трое парней, – комментировал он свои действия. – Все наряжены в какие-то странные ритуальные одежды. Убиты все трое, причем совершенно одинаково.
Женя внимательно слушала его, ощущая нарастающее волнение. Ее вдруг поразила внезапная догадка, но сейчас лучше было держать свои мысли при себе, ведь Влад Пивоваров не знал и половины того, что творилось в Клыково в действительности.
– Почему никто из тех, с кем я общался, не говорил мне, что у Устиньи были еще дети? – задумался Пивоваров. – А у вас откуда эти сведения?
– Мы встретили ее старую знакомую. Но больше она нам ничего не сообщила.
– С кем еще можно поговорить о тех давних событиях?
– Возможно, с кем-то из стариков, – предположил Клим.
– Это я уже понял. Борис Макарский хранит все в такой тайне, словно от этого зависит его жизнь! А ведь точно что-то знает, раз всю жизнь руководил местной полицией… Я общался с Василием Глебовичем, он рассказал мне о сыне Сатановской. Но Чернокнижец говорил, что сын был ей единственной опорой… Узнать бы у него поточнее, но после нашего последнего разговора он вряд ли мне поможет.
– После недавнего скандала? – уточнил Клим.
– Мне еще не раз это припомнят, – мрачно ухмыльнулся Влад Пивоваров. – Да, я сорвался. Не могу больше биться как рыба об лед. Все эти тайны бесят меня. Люди гибнут, а полиции даже не за что ухватиться. И главное – кто-то усердно ставит им палки в колеса! Ладно… Постараюсь узнать о детях Устиньи. А вы… попытайтесь выяснить что-нибудь у вашей библиотекарши.
– У Екатерины Валерьевны? – изумился Клим.
