В темном доме под завесой теней и шепота, девочка теряет контроль над своими чувствами. Соблазн нарастает, как густая дымка, окутывая пространство и повсюду исчезающие фигуры. Здесь каждый шаг становится испытанием, где под звуки музыки изнутри каждого сердца бьется страх или желание....
Я разделась догола, погасила свет, оставляя лишь мягкое свечение свечей, и надев ошейник, опустилась на колени в покорную позу.
Все что угодно, лишь бы помогло."
"Я услышала его шаги. Он появился будто из темноты и обошел меня кругом.
— Ты звала меня? — Искушение и порок в чистом виде.
Ладонь, широкая и сухая ладонь опустилась мне на макушку и скользнула к плечу.
— Да, я звала вас.
— Почему только меня? — Вот и то, о чем говорил кот. Он хотел, страстно жаждал быть единственным, задвигая в сторону свой триумвират.
— Я хотела только вас.
— Ты хоте-е-ела… — протянул он, присаживаясь и смахивая закрывающие лицо пряди, поднимая его, позволяя посмотреть ему в глаза. — То есть я явился только потому, что ты так захотела?
— У меня кое-что есть для вас.
— И что же? — Темные как пропасть глаза сверкнули любопытством.
— То, что вам определенно понравится. То, что только для вас, — ублажала я его самолюбие. — Для вас одного.
— Любопытно. Покажи.
Я кивнула и мягко выскользнула из пальцев. Поднялась на ноги и обошла сатира, уверенно толкая его в грудь.
Если бы эта махина не поддалась, ни в жизнь я бы его не уронила! Но Люций, хищно улыбнувшись, заложил руки за голову, выжидая, что я сделаю дальше.
Кошкой я скользнула по его ногам, поднимаясь и усаживаясь на колени, и, прогнувшись, прижалась грудью, царапая о ткань рубашки собственные соски.
— Я кое-чему научилась, и хочу показать вам. Господин.
Рык над головой подсказал, что я все делаю правильно, и, пробежавшись кончиками пальцев от мужской груди до паха, я сжала его огромный возбужденный член.
— А где же моя невинная малышка? — словно насмехаясь, спросил он.
— С вами мне хочется быть порочной, господин.
— Так будь. — Он пальцем поддел мой ошейник и оскалился, давая добро.
Все, мне дали зеленый свет.
Жадно, будто и в правду горят пальцы, я рванула полы рубашки в стороны, заставляя пуговицы жемчужным дождем разлететься в стороны и получая восторженный взгляд. Опустилась вниз и губами, чуть прикусывая, прошлась от темных маленьких сосков до живота, следуя за темной полоской волос.
— Жадная девочка. Жадная, — дрогнувшим голосом прошептал сатир.
Так же быстро растянула ширинку и рывком спустила брюки до самых колен. Прямо перед глазами появилось четкое подтверждение тому щемящему чувству между ног, что теплом закрутилось в комок. Огромная плотная головка приветливо качнулась у лица, и, не ожидая больше подсказок, я погладила основание и припала к ней губами, мягко обводя языком.
