В темном доме под завесой теней и шепота, девочка теряет контроль над своими чувствами. Соблазн нарастает, как густая дымка, окутывая пространство и повсюду исчезающие фигуры. Здесь каждый шаг становится испытанием, где под звуки музыки изнутри каждого сердца бьется страх или желание....
— А ты многому научилась, — сквозь шипение, сказал он, поднимаясь на локтях, чтобы видеть.
Я не ответила, незачем. Только глубже вобрала в себя член, стараясь максимально протолкнуть его в горло.
— Моя маленькая, пошлая девочка! — застонал Люций, падая на спину и сжимая мои волосы на затылке, двигая бедра навстречу. — Демон!
Он давал мне вдохнуть, но не долго, вновь проталкивая член в рот. Гладил, сжимал, то медленно, то ускоряясь, менял темп. В конце концов, не выдержав и жадными руками поднял меня с пола, усаживая на свой живот.
Протянул руку, чтобы схватить меня за грудь, но я легонько шлепнула, чем ошарашила не привыкшего к отказам мужчину.
— Я сама, господин. Вы должны лишь наслаждаться. — И сжав основание пальцами, приставила его к узкой дырочке, к которой он был так не равнодушен в последний раз.
О боги, как он поместился в меня в прошлый раз!?
— Нет, малышка. Мое удовольствие трахать тебя! — рыкнул он и сбросил меня на постель, тут же ставя в колено-локтевую. — Хочу, чтобы ты кончила, милая малышка.
И мягкое давление головки отразилось дрожью на коже.
Глава 29
Внизу моего живота образовалась приятная тяжесть. Я по шире развела ноги, выгнула спину, выпятила попу. Сатир проурчал, любуясь моим видом.
Тихонько и нежно надавливая на мой анус, Люций держался за мои «половинки» и разводил их в стороны.
Твердый, бархатный член вошел в меня туго, но безболезненно. Люций мягко задвигался, и я стала раскачиваться ему навстречу, раскрываясь от возбуждения и головокружительного опьянения. По всему моему телу разливалась теплота. Скользящий в моих недрах член становился напористей, но я лишь еще больше расслаблялась и получала удовольствие. Я получала его даже от мысли, что доверяю сатиру! Он был настолько аккуратен и в то же время настойчив, что у меня стало покалывать подушечки пальцев на ногах.
— А как ты относишься к принуждению и унижению? — уточнил Люций, беря меня за волосы, задирая голову и поднимая меня так, чтобы моя спина касалась его горячей крепкой груди.
— Главное — трахай, не останавливайся, — ответила я, незаметно для себя перейдя на «ты».
Сатир куснул меня за мочку уха, отчего волнение сковало меня тугим узлом.
