Автор
В глубине Эльдафьорде скрываются древние тайны и загадки. Род потомков, подверженный проклятию и облеченный кошачьими глазами, несет с собой потенциал чуда. И вот появляется магия: кого-то из них наделяет сверхъестественной силой, способной остановить зло. Нашлась ли такая могущество в Эльдафьорде?...
— Эскиль, — произнесла Винга вслух. — Посмотри на этих красивых девушек, что идут по причалу! Не упускай момента, мой мальчик!
Эскиль даже не повернул головы. Он просто покраснел от смущения.
— Как ты можешь быть такой тупицей, Винга! — шепнул ей Хейке.
Она вздрогнула. Хейке очень редко высказывал в ее адрес критические замечания.
Но она вовсе не была тупицей. Достаточно было взглянуть на Эскиля, не сводившего глаз с плавающей чайки, чтобы понять, что к чему.
«Господи, — подумала Винга, — мальчик должен ведь понимать…»"
"И он понимал! Понимал свою отчужденность, свою несовместимость с Сольвейг. Временами он вел себя бесстыдно. И это было своего рода самозащитой. А временами он был нежным и внимательным, и Вингу трогало то, что у нее такой сын.
Но ради чего все это делалось?..
Да, ради чего? Какое будущее готовил себе Эскиль? Жаждал приключений? Наверняка он этого добивался. Хотя его беспомощная серьезность свидетельствовала о чем-то другом.
А она, эта зрелая женщина, имевшая одиннадцатилетнего сына — чего хотела она от Эскиля? Ведь он же был еще ребенок! Во всяком случае, по сравнению с ней!
Но уже в следующий момент Винга раскаивалась в своих агрессивных мыслях.
Оба они страдали, им не хотелось влюбляться друг в друга.
Но любовь всегда обходит здравый смысл.
«Мы тоже хороши, — подумала Винга. — У нас всегда были проблемы с нашим непослушным сыном!»
Хейке воспринимал все совершенно спокойно. Но он, будучи мужчиной, поддался очарованию больших, обведенных темными кругами, глаз и не видел никаких проблем.
Винга вдруг сама оборвала ход своих мыслей. Сольвейг была вовсе не беспомощной, достаточно посмотреть, как она заботится о сыне. Никогда Винга не думала, что может быть такой несправедливой, такой непримиримой!
Она чувствовала себя пристыженной собакой, но ничего не могла поделать со своим беспокойством.
