Автор
В Доме в Мансуровском идет неожиданный приезд важного гостя, но это гость дорогой и любимый для хозяйки. Телеграмма подтвердила его назначение – двадцатого числа. В то же время девушка увязлась в панику, рисуясь перед сестрой по поводу своей собственной квартиры.
С окрестных сел съезжалась родня, накрывали стол под цветущими яблонями и вишнями, пели народные песни на родном языке, и чувствовалось тепло от земли, по которой они по привычке бегали босиком, а потом во дворе под краном с ледяной водой не могли отмыть ступни от жирного чернозема.
Нигде Ася не спала так крепко, как дома, на наволочках с бабулиной вышивкой: «Асия», «Зухра», «Латифа».
Лето было счастьем. У сестер было целых три месяца каникул, а вот отпуск родителей заканчивался очень быстро. Грустные и подавленные, стараясь не подавать виду и натужно улыбаясь, они уезжали, и вот тогда наступала полная свобода.
В конце августа за девочками приезжал отец, и Ася плакала и просила ее не забирать. Плакала и бабушка, и даже дед, и отец еле сдерживал слезы, только сестры посмеивались над ней и повторяли, что в Москве в сто раз лучше. «Ты деревенщина, Аська!» Всю обратную дорогу Ася молчала, изредка всхлипывая и утирая ладонью слезы, но постепенно все входило в привычную колею.
Наконец произошли перемены – мама получила должность помощника повара – не посудомойки или чернорабочей, а помощника повара, – и это была большая удача.
«Зачем? – думала девочка. – Зачем она это делает? Ведь мы же не голодаем. А если поймают, что тогда? Тюрьма? Маму посадят в тюрьму? Какой позор! Надо что-то придумать, остановить ее, рассказать отцу! Про него всегда говорили, что он человек кристальной честности».
"Отцу Ася говорить побоялась, а вот со старшей сестрой поделилась. Удивила ее реакция – та рассмеялась:
– Ты дурочка, Ась! – уверенно сказала Латифа.
Ася успокоилась, но все равно боялась, старалась уйти, когда мама возвращалась с работы и начинала разбирать старую, с потертыми белесыми ручками коричневую дерматиновую сумку.
После того как мама пошла работать в столовую, все ощутили, что жить стало легче.
