В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
В итоге на заботливый вопрос Гэбриэла:
— Как ты?
Она ответила со злостью:
— А как ты думаешь? Не каждый день убиваешь за час двух человек, один из которых твой брат.
Эрилин не смотрела ему в глаза, поэтому не знала, как он отреагировал на ее слова, сама же она спряталась в своей комнате и сидела там, тупо пялясь в окно до самого вечера.
Вечером ее покой нарушил Ноквелл, он сказал, что необходимо провести совещание и решить, что будет дальше. Что ж, во всяком случае, старый друг отца верил в ее версию событий, доказательством которой служили фиолетовые следы от пальцев брата на ее шее.
"Эрилин вошла в конференц-зал на ватных ногах, смотря в пол. Она не хотела никуда идти, но Ноквелл напомнил, что она последняя представительница семьи Квинтано, и это ее кровный долг. При слове «кровный» ее затошнило, Эрилин видела слишком много крови за эти дни.
В конференц-зале были сам Ноквелл, Гэбриэл, Лорис и еще несколько сподвижников ее отца, которых, судя по всему, Ноквелл счел надежными.
Главнокомандующий принял на себя весь огонь и первым начал собрание.
— Люди задают вопросы, — начал Ноквелл. — Я должен знать, что им говорить. Поменять двух королей за два дня и троих за два месяца — это большое потрясение для народа.
— А что тут думать? — высказался Лорис. — Скажите им все, как есть.
— Я тоже склоняюсь к этому варианту, — признался Ноквелл, — но нужно все правильно преподнести, чтобы не вызвать бунты. Люди растеряны, но, пожалуй, вы правы, правда — лучшее лекарство.
Мозги шевелились плохо, и до Эрилин не сразу дошел смысл их разговора, а когда она, наконец, осознала, о чем они говорили, то резко вскинула голову.
— Нет! — ее голос прозвенел во внезапно наступившей тишине, все удивленно повернули головы к ее месту во главе стола, то, что принцесса заговорила, было само по себе удивительно.
— Ваше высочество... — начал Ноквелл.
— Я сказала: НЕТ! — твердо произнесла Эрилин, отчеканивая каждое слово. — Я хочу сохранить хотя бы видимость чести Эмира. Он заплатил сполна, говорят, грехи смываются кровью, поэтому с него достаточно.
