Вдали раздавался крик — "Помогите!" Этот прерывистый вопль заставил юношу остановиться. Хотя он мог идти мимо, избегая непростых ситуаций местных жителей, его опыт обучения заставлял взглянуть на эти зовы как на призывы к нему лично.
А как наслал Небесный Отец на ЗемлюКолдунов Великое Внешнее море да покончил с ними, так и принялся искоренять их потомков и последышей. Кого как покарал, а тех, что в Гангози схоронились, в кротолюдов превратил.
— Может, так оно и было, — потупил глаза пожилой воин, — но все ж не перемерли кротолюды, а, напротив, силу забрали. Мало того что людям с ними не сладить — ушли рудокопы-то из Гангози, — так, говорят, твари эти даже вишу — подземных зверей — приручить сумели. Разводят стадами, и ездят на них, и доят их, и на мясо забивают.
— Тебя послушать…
— Что же это за звери такие? Слышал я на севере про вишу, но уж больно чудные истории.
— Звери это огромные, в почве живущие. Роют они рогами ходы и тоннели, открывают ключи, очищают источники подземные и тем самым наполняют реки и озера водой. Роста они громадного и зовутся ""мышами, которые прячутся"", потому как если выберутся на поверхность земли погожим днем, тут же от солнечных лучей и издохнут.
— Ох и силен ты, Рагул, сказки сказывать! — засмеялся командир полусотни, хлопая пожилого воина по плечу. — Всю ночь небылицы готов плести! Однако время позднее, пора на покой.
— Эти сказки бывалые люди сказывали, так что правды в них больше вымысла! Но время, и верно, позднее, — ворчливо согласился Рагул, подымаясь от костра. Начали расходиться и остальные гвардейцы.
— ""На покой пора""! — повторил Мгал сердито, пытаясь поудобнее устроиться у едва теплящегося костерка.
Услышанные им разговоры о кротолюдах не обнадеживали, и заснул северянин с самыми скверными предчувствиями, причем больше всего тревожили его слова Батигар о том, что он не должен обнажать меч в недрах Гангози.
3
Когда Мгал проснулся, солнце уже осветило верхушки утесов, но круглая каменистая площадка, на которой отряд провел ночь, была еще погружена в предутренний сумрак.
— Подъем! — вторично воззвал командир полусотни, и пронзительный звук рожка разбудил далекое многоголосое эхо.
— Эк ведь ему не спится! — Плосконосый выругался и сплюнул в погасший костер.
Мгал промолчал. Глядя на далекую вершину Гангози, темно-лиловым силуэтом выделявшуюся на фоне рассветного неба, он вспоминал мать, Менгера, приютившего его после перехода через Орлиный перевал кузнеца-дголя, Эмрика и Гиля.
