В полдень Альциона взмывала высоко в небе, словно желтый язычок угля. Все скрывались в тени - деревья и животные. Однако один человек двигался быстро по лугам, не замечая жары. Его решимость говорила о том, что он на пути к Альционе.
— Выкинешь меня из модуля под огонь автоматических орудий?
— Я не смогу совершить этого никогда, — ответила Клеопатра. — Высшая степень программной свободы тоже имеет ограничения.
Возникла пауза. Антон не хотел нарушать молчания, что-то объяснять и доказывать. Он знал, что не сможет привести весомых аргументов. Да и были ли они вообще? Лишь смутное чувство тревоги. И уверенность в том, что, если кибернетический интеллект колониального транспорта перешагнет черту, возврата уже не будет.
— Ты никогда не поймешь меня, — наконец, произнес он.
Марков шагнул к выходу, разговор вдруг стал неприятен. В сознании неожиданно появилась мысль — кибернетическая система, созданная служить людям, стала управлять ими и вершить их судьбы. Качество поменяло знак на противоположный.
— Антон! — бросила ему вслед Клео.
Марков промолчал и шагнул в коридор.
Раскаленный шар Альционы скрылся за горизонтом. Теплая ночь накрыла луговину. Серебристая россыпь звезд расчертила темный небосвод — до него, казалось, можно было дотянуться рукой.
Выйдя из навигационной рубки, он заглянул в свою комнату, но долго там находится не смог. Заскочив в столовую, Марков взял бутылку воды и спустился к транспортному шлюзу.
Он сидел здесь уже несколько часов. Мысли невольно потекли в прошлое.
Антон постарался вспомнить все, о чем ему рассказывала Клео.
Не все колонисты участвовали в бунте. Кажется, об этом обмолвился и Гай Ричардс в коротком диалоге с Татьяной.
Третий посадочный модуль.
Марков потер ладонями лицо, собираясь с мыслями. Однажды Клеопатра показала ему карту — третий модуль совершил посадку на значительном расстоянии от остальных. Что послужило тому причиной, теперь уже не представлялось возможным выяснить. Но эта удаленность сыграла в дальнейшем огромную роль.
