В четверг я поехал встретиться с герцогиней из Шропшира, для которой в прежней своей жизни выигрывал призы. У нее даже был мой портрет верхом на ее любимой лошади, но я уже не был ее любимым жокеем.
– Да, конечно, Эллис был здесь всю ночь, – подтвердила она.
Невысокая, тонкая – и поначалу нелюбезная, она провела меня через украшенный доспехами холл своего продлеваемого сквозняками старого дома в гостиную, где до моего приезда смотрела по телевизору скачки.
Входную дверь мне открыл старый слуга, страдающий артритом, который заковыляют посмотреть, дома ли ее милость. Ее милость вышла в холл с явным намерением избавиться от меня как можно скорее, но затем смягчилась, ее былая доброжелательность ко мне вынырнула на поверхность, как забытая привычка. Стипль-чез на три мили кончаются, жокеи бок о бок летели к финишной черте, лошади устали и старались изо всех сил, скачка для тех, кто нес меньший вес, подходила к концу.
Герцогиня приглушила звук, чтобы не мешал разговору.
– Я не могу поверить, Сид, – сказала она, – что вы обвинили Эллиса в таком отвратительном преступлении. Я знаю, что вы с Эллисом много лет были друзьями. Это знают все. Я считаю, что он нехорошо обошелся с вами в телепередаче, но, знаете, вы сами напросились.
– Но он был здесь?.. – спросил я.
– Конечно. Всю ночь. Было пять часов или чуть позже, когда все начали разъезжаться. Оркестр еще играл... Мы все позавтракали...
– Когда начались танцы? – спросил я. – Начались? Приглашение было на десять часов. Но вы же знаете, как это бывает. Было уже одиннадцать, когда прибыло большинство гостей. В три тридцать был фейерверк, потому что по прогнозу позже обещали дождь, но всю ночь стояла ясная погода, слава Богу.
– Эллис попрощался, когда уезжал?
– Мой дорогой Сид, в эту ночь здесь было почти три сотни человек!
– Так вы не помните, когда уехал Эллис?
– Последний раз я видела его, когда он танцевал с этой неуклюжей девицей Рэйвен. Бросьте, Сид. Я говорю с вами ради добрых прежних дней, но вы только вредите себе.
Она коснулась моей руки.
– Я всегда буду рада видеть вас, на скачках и так далее.
– Спасибо, – сказал я.
– Да. Будьте так добры, выйдите сами. У бедного старого Стоуна разыгрался артрит.
Она включила звук, чтобы посмотреть следующий заезд, и я ушел.
Неуклюжая девица Рэйвен, которая танцевала с Эллисом, оказалась третьей дочерью эрла.
