– Вы намерены заплатить за этакий пустяк сто сорок тысяч рублей? Это совершенный грабеж.
Нарочно выразился резко – чтоб инженер, и так разозленный, не уклонился от стычки.
– Грабеж будет, если сэкономим, – сердито ответил Микишов. – Там безобразничает шайка Клайнкуя. Это неуловимый, жестокий предводитель абреков. Он не только берет добычу, но еще и убивает рабочих, а всё, что не может увезти, жжет и ломает. Клайнкуй не простой разбойник, он враг России. Раньше был офицером туземной милиции, но зарезал уездного начальника и ушел в горы. Вы, наверное, слышали, что местные племена понуждаются к переселению в Турцию. Некоторые отказываются, подаются в абреки. Приходится платить казачьим станицам за выделение надежной охраны.
– Считайте сами. Триста казаков на три месяца из расчета по сто рублей в месяц на человека – это девяносто тысяч…
– Да мы сто рублей в месяц даже опытным десятникам не платим!
– Увы, казаки – добровольцы. Сами назначают цену. Пользуются, что больше нам обратиться не к кому.
– А куда нам триста охранников? Велика ль шайка этого… Куя?
– То несколько человек, то несколько десятков. Всё зависит от настроения в аулах. Но поди угадай, откуда они налетят. Приходится держать караулы в десяти разных местах.
– Допустим казакам девяносто тысяч. А остальные пятьдесят?
– Бакшиш станичным атаманам, без разрешения которых никаких добровольцев мы не наберем. Ужасные прохиндеи, и вошли во вкус, разлакомились.
Харитон Лукьянович развел руками, но вид при этом имел предовольный: что, съел? Уверенный, что взял верх, покровительственно прибавил:
– Ничего-с, я умею с ними договариваться. Вам только смету подписать, остальное я устрою.
– Оставьте бумагу, я подумаю, – кончил разговор Ларцев.
И решил дело по-своему.
Из-за милютинской военной реформы и объявленного перехода на воинский призыв в отставку увольняли множество старых солдат. Адриан нанес визит военному начальнику Терской области Лорис-Меликову, побеседовал с ним. Генерал оказался человеком весьма дельным и по-отечески небезразличным к судьбе ветеранов. Многим старослужащим, давно оторвавшимся от корней, было некуда возвращаться и нечем себя кормить. Инспектор сделал генералу взаимовыгодное предложение, которое было сразу же принято и претворено в жизнь.
В результате железная дорога обрела собственную охранную команду, первосортную, отлично дисциплинированную: четыре полувзвода бывших кавалеристов и пластунов. Выгода для «Сев-Кава» вышла тройная. Во-первых, расход вчетверо меньше ста сорока тысяч. Во-вторых, подчинялась стража непосредственно инспектору, а не каким-то трудно управляемым атаманам.