Первый будет делать насыпь, второй класть на нее железнодорожное полотно. У обоих свой интерес, притом разный. Производителю земляных работ платят посаженно, ему чем кривее трасса, тем выгодней, поэтому хитрован все время жаловался – то на каменистость, то на топкость. Уговаривал «поддать радиуса». Второй сердито возражал. У него на склад было завезено рассчитанное количество рельсов и шпал. Если их окажется недостаточно и произойдет остановка, ему платить большой штраф.
Под перебранку подрядчиков, не слушая ни того, ни другого, Ларцев делал свое дело. Настроение, как всегда на разбивке, у него было прекрасное. К тому же Адриана веселило присутствие атамана ближайшей станицы, приехавшего поглядеть, как проляжет трасса. Вислоусый пожилой есаул был хмур и зол. Бесился, что железнодорожники обошлись без казачьей охраны – такой куш прошел мимо рта. Станичник всё выискивал, за что бы выцыганить плату. То нельзя было перерезать выпас, то вырубать рощу, то еще что-нибудь. Ларцев на все претензии хладнокровно предлагал жаловаться генералу Лорис-Меликову.
Расстраивал Адриана только новый конь, неделю назад купленный в предыдущей станице. Выросший в тайге Ларцев потом так и не научился толком разбираться в лошадях. Каурый иноходец, обошедшийся в целых триста рублей, был очень красив, но редкостный дурак. Всего пугался, даже вороньего крика или торчащей из земли коряги, а вчера вчистую сжевал лежавшую на столе карту местности.
Проложив путь прямо через дорогую атаманову сердцу рощу, Ларцев пошел вперед посмотреть на поросшую камышом речку. Надо было понять, что дешевле: ставить мост или насыпать плотину и повернуть течение реки в соседнюю балку.
Раздвинул высокие стебли, прикрывавшие небольшую полянку на берегу, и застыл на месте.
На траве, растопырив оглобли, стояла крестьянская телега. Вокруг было разбросано тряпье, валялись какие-то тюки. Так, во всяком случае, Адриану показалось в первый миг. Потом он увидел, что это тела – два мужских, три женских, четыре детских. Мертвецы лежали в одинаковых позах, раскинув руки крестом. У всех посередине лица что-то черное. Приблизившись, Ларцев понял, что рты забиты землей.
– Атаман, сюда! Остальным собрать инструменты и встать у повозки! – крикнул Адриан, обернувшись.
Мысленно выбранил себя за то, что не взял охрану. Очень уж спокойно всё было последние недели.
– Вы мне не командуйте, я вам не подчиненный… – бурчал сзади казак, продираясь через камыши. Увидел жуткую картину, присвистнул.
– Никак сызнова Клайнкуй объявился. Его манера – русским переселенцам рты черноземом забивать. Хотели, мол, нашу землю – жрите. Эхе-хе, давненько его, собаку, к нам не заносило…
Прошелся по полянке, соображая вслух.