Когда в трубке раздается ее непринужденное «алло», я делаю глубокий вдох и, призывая на помощь остатки своего спокойствия, говорю:
– Слушай, а тебе подпись Пеплова на договоре с «Интегро» как скоро нужна?
– Ну, до послезавтра терпит, а что? – отвечает приятельница и тут же настороженно добавляет. – Только не говори, что наш принц умотал в командировку и мы опять остались с носом?
– Нет-нет, я сегодня же попрошу его подписать, – отзываюсь я, по-прежнему терзая ни в чем не повинный дырокол. – Чтоб как в прошлый раз не получилось.
– А, а ну давай, я только за, – облегченно выдыхает Айгуль. – А то я уж напряглась раньше времени.
Повесив трубку, извлекаю из кипы бумаг необходимые мне документы и решительно выхожу из-за стола. Ощущения странные и противоречивые, но отступать я не собираюсь. Пора сорвать пластырь, и плевать, что это может доставить мне адскую боль.
Останавливаюсь у двери, ведущей в кабинет Пеплова, и тихо барабаню костяшками об темное дерево. Если он там целуется с этой Сашей, то пусть у них будет время оторваться друг от друга. Я хоть и жажду правды, но тыкаться носом в ее отвратительное нутро совсем не хочется.
Еще одна томительная секунда – и я захожу в кабинет. Пеплов сидит в своем просторном кожаном кресле, а Астахова, оперевшись бедром на край его стола, пристроилась рядом. Судя по их расслабленному виду, перед моим приходом они вовсе не целовались и даже не касались друг друга…
Но вот поза девушки все равно не внушает мне доверия. Слишком уж она непринужденная, слишком маленькое расстояние между ними. Зная Антона, я с уверенностью могу сказать, что он ни за что бы не разрешил постороннему человеку вот так полусидеть на его столе, да еще и столь близко.
Взгляд Пеплова неспешно перемещается ко мне и, к своему ужасу, я не наблюдаю в нем ни капли смущения, ни грамма раскаяния. Он все такой же прямой и спокойный, словно ничего экстраординарного сейчас не происходит.
– Слушаю тебя, Камила, – и голос звучит на удивление обыденно.
– Нужна ваша подпись на договоре, – говорю я, приближаясь. – Бухгалтерия торопит.
– Оставь здесь, – Антон кивает на свой стол. – К вечеру подпишу.
– Хорошо, – осторожно кладу бумаги на указанное место, боковым зрением подмечая, как Астахова в нетерпении покачивает ногой.
Неужели мое вторжение им помешало?
– Что-то еще? – интересуется Пеплов, и я наконец замечаю то, что еще несколько мгновений назад было скрыто от моих глаз.
Оказывается, он нервничает. Тоже нервничает.
