В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
Кристина засыпала кофе в отсек, стараясь не замечать, что Семен встал рядом с холодильником, подперев его плечом.
Мужчина не отходил от нее, по-прежнему продолжая оказывать моральное давление.
— Семен, так нельзя, — не смотря на него, заметила девушка. — Я никуда не убегу. Я в твоем доме. Сядь, пожалуйста, на диван.
— Мне удобно и здесь.
Кристина на мгновение прикрыла глаза. Вот несносный тип!
— Хорошо, стой, где стоишь, — фыркнула она и отправилась искать две кружки. Себе она решила сделать тоже американо.
— Ты знаешь всё, что ты должна знать, — глухо отозвался Дореченцев, продолжая буравить её взглядом.
Ах, так…
— То есть, Семен, если я сейчас сварю тебе кофе и отправлюсь на поиски твоего друга, чтобы уже с ним душевно поговорить, ты же не будешь возражать?
Мгновение, и Дореченцев оказался рядом.
Схватил её за плечи и яростно прижал к столешнице. Кристина охнула от боли. Что ж… Именно такую реакцию она и предвидела.
Стиснув зубы, и не дожидаясь, когда на неё посыплются угрозы и предупреждения, упрямо продолжила, понимая, что играет с огнем. Но уж лучше так — здесь и сейчас! — чем и дальше терпеть недомолвки, сводящие её с ума.
— Будешь против, да? Как интересно…
— Девочка, не перегибай палку!
В сознание Кристины снова ворвалась чужая воля.
Поморщившись и уже борясь с реальной физической болью в пояснице и в голове, Кристина выпалила:
— Поэтому я и предлагаю поговорить! По-нормальному, Семен! Мы взрослые люди и поймем друг друга! По крайней мере, можно постараться! И умоляю — перестань на меня рычать. Сколько можно… И уйди — надо поставить чашки.
Она начинала говорить яростно, под конец сойдя на тихий тон.
