В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
Признание Дореченцева окончательно выбило почву из-под ног, и она уже не знала, что хуже — недоговорки или услышанная правда.
— По… познавательно?
У неё в голове не укладывались его слова. Дореченецев был в отеле, где она с незнакомцем провела свою первую ночь. Где она дрожала от страха и от наизнанку выворачивающего её возбуждения. Где она потерялась в собственных эмоциях. И откуда бесконечно рада была уехать на следующее утро.
— Да, познавательно, — казалось, Семен даже и не думал менять тона.
Он всё же сменил позу — теперь подался вперед, положив руки на колени. Его поза выглядела откровенно угрожающей.
— Мне было шестнадцать, — негромко отозвалась она. Её воспаленное воображение живо нарисовало картину, где двое взрослых мужчин стоят посредине неприбранной комнаты — смятые простыни, разбросанные подушки, грязная одежда. Кровь отхлынула от щек девушки.
— И что? Думаешь мне от этого легче, девочка? Рядом стоит друг, кается, что не сдержался, что ему стыдно за то, что он совратил малолетку-перевертыша, у которой явно была течка и чувствует себя последним ублюдком.
— Семен, перестань, — глухо попросила Кристина, сильнее сжимая пальцами собственное горло. То, что она слышала, ужасало. Но то, что она услышит дальше, — Кристина не сомневалась, продолжение последует, — и оно её ещё больше шокирует.
— Нет, уж, — губы Дореченцева растянулись в предвкушающей улыбке.
— То, что ты говоришь… То, как ты говоришь… Это…
— Это тебе не нравится, да, девочка? — бесцеремонно перебил её. — А я с этим жил! С осознанием того, что мой лучший друг поимел девушку, предназначенную мне!
Кристина закрыла глаза.
Бежать… бежать… бежать…
Догонит.
— Тебе? — её голос окончательно осип.
— Да! А ты ещё не поняла? Хотя в этом я с тобой солидарен — я тоже не сразу понял.
