В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
Чтобы, во-первых, сам Серый перестал испытывать чувство вины за некогда совершенный проступок. Во-вторых, чтобы Семен мог посмотреть на реакцию Кристины. Говорят, первый мужчина остается в памяти женщины навсегда. Мало ли что.
Но фраза Кристины, о том, что он у неё второй мужчина, сразила его наповал. Убила выстрелом в лоб.
Двоякие чувства одолели его. И злость, и радость одновременно. Злость на себя, на то, что был в отношении Кристины настолько недальновидным, что умудрился наломать приличное количество дров.
Семен, чтобы не сорваться за Кристиной и снова не наговорить лишнего, обернулся. Мало, кто из перевертышей способен устоять перед его кошкой. Большой и мягкой, она особенно нравилась самочкам. Но обида Кристины была сильнее. И он в итоге получил то, что получил. Заслужено.
Пришлось оставить Кристину в покое. Дать ей возможность побыть одной, подумать. Да и возвращение в поселок налагало определенные обязательства.
За то время, что она отдыхала, он надеялся, что его демоны притупятся. Ни хрена. Запах Кристины напитал дом, и ежесекундно Семену приходилось удерживать себя в рабочем кабинете.
Она в его доме.
В его кровати.
Подойти и снова взять, что может быть проще? Ласками разрушить стену непонимания, что воздвигнута его же стараниями.
Семен заставил себя остаться на месте.
Он знал, что рано или поздно Кристина спустится, и они вернутся к разговору. Так и случилось.
И всё было почти хорошо до того момента, когда Кристина озвучила, что останется с ним, потому что у неё нет выбора.
Это признание сорвало ему голову.
Он понимал, как наивно думать, что девочка воспылает к нему страстью и согласиться остаться у него потому, что не мыслит своей жизни вне его территории, вне его дома. Одно дело — просто думать. Иное — услышать.
И снова у него оборвались цепи…
И снова зверь с его яростью вырвался на свободу…
Когда кресло начало заваливаться назад, в голове Семена взорвались миллиарды молекул.
