В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
Если не хочешь идти на мировую, я пойду. Задерживать и отнимать твоё время не стану. Надумаешь взять с меня часть долга — придешь в спальню, — и Кристина сделала вид, что встает.
— Сидеть!!
От его крика можно было оглохнуть. Кристина вздрогнула, ликуя в душе. Именно на такую реакцию с его стороны она и рассчитывала.
— Сижу, — она выдавила из себя грустную улыбку. Радоваться пока причин не было.
Семен, выругавшись, швырнул сотовый на стол, не заботясь о сохранности вещей. Усилием воли он заставил себя стоять на месте.
Именно это прочла девушка на его лице.
Ей бы испугаться… Насторожиться.
Только отчего по телу разлилась теплая волна? Словно удостоверилась, что не безразлична Дореченцеву.
— Сиди… — он выдохнул сквозь зубы и заставил себя продолжить: — Что ты там говорила про перемирие?
— Я говорила не только про перемирие. Просто хочу наладить с тобой отношения. Возможно, я сейчас совершаю очередную ошибку, я не знаю… Семен, но я измотана морально до такой степени, что пребываю на грани, — её голос дрогнул, и она с удивлением заметила, как дернулся вперед Семен, точно хотел подбежать к ней.
Кристина отказывалась даже предполагать, что ей может ответить Семен.
Отказывалась, потому что боялась.
Боялась неистово. Что сейчас снова её отправят в нокаут, что снова поставят на колени. И так по кругу. До бесконечности. Пока зверь внутри Дореченцева не насытится. Хотя, если разобраться, его кошак был вполне милым. Даже ласкался к ней. Но он всё равно оставался смертельно опасным хищником.
— Это меняет многое, — медленно ответил Семен, не сводя с неё глаз. Он замечал всё — как она побледнела, как хорохорилась, как нервно теребила край блузы.
Кристина ожидала продолжения, но его не последовало. Она нахмурилась, борясь с накатывающим дурным предчувствием.
— Для меня главное — спокойствие. Никаких эмоциональных качелей.
