В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
Выхода нет. В конце концов, сколько времени она принимает таблетки? Должны же они дать какой-нибудь притупляющий эффект!
Или наоборот — так дадут откатом, что мало не покажется.
По тому, как стремительно тяжелело в животе и становилось дискомфортно между ног, Кристина пришла к неутешительному выводу — тормозящего действия не будет.
Жизнь бьет наотмашь.
Старалась крепиться. Из головы мгновенно исчезли все мысли про акции, про «Магнолию», про долг. Сначала она ещё сохраняла крупицы здравого смысла и даже хотела снова попытаться выйти на связь с похитителем.
Но стоило на кровати сесть, как трусики внезапно оказались ужасающе маленькими и неудобными. Кружево царапало кожу, а шелк врезался в нежную плоть.
Пискнув, Кристина снова завалилась набок, с той лишь целью, чтобы через минуту оказаться стоящей у кровати на коленях. На лбу выступила испарина. Девушка уперлась лбом в матрас и часто-часто задышала.
Между ног уже появлялся пока едва ощутимый зуд.
Кристина знала ответы на эти вопросы.
Через полчаса всё тело девушки покрылось испариной. До кожи невозможно было дотронуться, до такой степени она стала чувствительной. Кристина по-прежнему стояла на коленях, пытаясь ещё бороться с природой. Запустив руки в трусики, раздраженно зашипела. Половые губы набухли, между ними было мокро. Очень мокро.
Природа требовала своего. И она не считалась с доводами разума.
Через час Кристина лежала на ламинате и тихо поскуливала, зажав руку между ног. Она, как могла, пыталась утихомирить потребность в половом акте, но пока у неё плохо получалось. Собственные пальцы не были в состоянии дать желанное облегчение.
Одежда доставляла немыслимый дискомфорт, и, проклиная всё на свете, Кристина остервенело принялась стаскивать платье, разрывая его то и дело выступающими когтями. Кошка жаждала выбраться на свободу и найти самца, под которого можно будет лечь.
Оставшись в одном нижнем белье, Кристина со слезами злости на глазах поняла, что ничего не изменилось. Кожа по-прежнему горела, а между ног набухло ещё сильнее. Казалось, в трусики насыпали раскаленных углей. Соски так же напряглись, груди потяжелели, бюстгальтер доставлял дискомфорт, уже не справляясь со своей функцией.
Его тоже к черту…
Расстегивать застежки Кристина не удосужилась.
