В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
И ни разу не было такого, чтобы они не поделили женщину.
Ни Серый, ни он не стремились пока обзаводиться семьями. Не нагулялись ещё. Сергей занимался вопросами безопасности Семена, последний строил свою империю. Не до серьезных отношений было. В свете всего этого ещё непонятнее, настороженнее возникал вопрос с неизвестной девочкой.
Семен приблизил к себе листок с её портретом и незаметно для себя замер.
Серый всегда хорошо рисовал. В детстве так постоянно. Его рисунки валялись по всего дому, и, как мать не ругала того за безалаберность и халатное отношение к порядку, ничего не помогало.
То, что Сергей сейчас взялся за забытое увлечение и нарисовал портрет девочки, сказало Семену о многом. И, перво-наперво, о том, что он её не позабыл.
Порвет… Опрокинет на лопатки и вырвет кадык… И будет наслаждаться его запахом крови…
Чтобы прогнать дурные видения, Семен обратился к портрету. И невольно вздрогнул, увидев работу Серого.
С бумаги на него смотрела миловидная девушка лет шестнадцати-семнадцати. Вроде бы, ребенок. И всё же, было в ней нечто такое, отчего его зверь, только что жаждавший крови того, кому доверял свою спину, едва не замурлыкал от восторга.
Ничего особенного — большие глаза. Прямой нос. Чувственные губы.
Видели и покрасивее. Познойнее.
Волнистые волосы свободно падали на обнаженные плечи. Мать вашу, обнаженные!
Семен мог поклясться, что у него член слегла приподнялся. Он что, возбудился на портрет? На худые плечи? На слегка покусанные губы?
Черт побери, Дореченцев, ты алкоголя перебрал?! Да нет, выпил пару стаканов водки.
Именно в самолете у Семена впервые мелькнула мысль о том, что происходящее выбивается из привычного мировосприятия.
— Слушай, Сёма, тут такое дело, — слова Серого заставили его оторваться от изучения рисунка.
Он молча на него посмотрел.
— Не могу я выкинуть её из головы. Чувствую вину. Не надо было мне тогда её брать. Надо было устоять, отвезти к родным.
