В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
До своего места Кристина дошла очень быстро. Села. Посмотрела на Семена. Тот по-прежнему что-то изучал в ноутбуке. Рассматривал некий чертеж.
— Семен.
Отклика не последовало.
Вот же… нехороший кошак!
— Семен!
— Н-да?
Задери его медведь!
— У меня снова начинается, — гневно прошипела она, закусывая нижнюю губу. — Дай мне ещё одну долбанную пилюлю.
Кристина ожидала какой угодно реакции: насмешливого комментария, нового глумления. Но не той, что последовала.
Семен даже не посмотрел на неё.
— У меня нет больше пилюль.
Холодные мурашки побежали по спине Кристины. Она изумленными глазами уставилась на равнодушное мужское лицо.
— Ты сейчас серьезно? — и голос дрогнул от накатывающего отчаяния.
— Абсолютно.
— Семен, не смешно.
Наконец, он удостоил её взгляда. Надо же, смилостивился.
— А ты слышишь, что я смеюсь?
Кристина растерянно моргнула.
— Нет, но… — словарный запас разом закончился, и она инстинктивно свела ноги вместе. Пока между ними не ощущалось жара, но скоро, очень скоро ей снова предстоит окунуться в ад.
Искренне не понимала Дореченцева. С другими мужчинами всё было по-другому. Даже с сумасшедшим Григо, и то было понятно, чего ждать. Семен же вводил в ступор своей непредсказуемостью. Вроде бы и помогал, одновременно ставя невыполнимые, невыносимые условия существования.
Кристина отвернулась. Хорошо, просто отлично. Не взял таблетки, милый, так, значит, потом не называй шлюхой.
И снова Дореченцеву удалось её удивить.
— Мы прилетаем через полтора часа. Ничего криминального с тобой за это время не случится.
Захотелось его ударить. Наотмашь. Чтобы её ладонь отпечаталась на его лице. Чтобы исчезло холодное равнодушие.
— А потом? — прошипела Кристина разъяренной кошкой. — Что будет потом?
— А потом буду я.
Лучше бы он на неё не смотрел.
Потому что взгляд его янтарных глаз обжег. Огонь вспыхнул молниеносно, разгорелся у неё на глазах. Вот он сидел равнодушный, и в один миг изменился — брови сдвинулись на переносицу, желваки на скулах заходили, кадык нервно дернулся. У Кристины даже промелькнула мысль — не было ли наигранным его равнодушие? Не прятал ли он истинные чувства под маской?
Кристина сглотнула застрявший в горле ком.
