Автор
На улице тяжелый моросящий дождь уже третий день подряд, и хоть я работаю над новым приложением, трудно сосредоточиться. Я постоянно отвлекаюсь на струящийся шкварок дождя за окном, несущий с собой мысли о смысле жизни.
Врачи предпринимают попытку за попыткой, но Ванесса уходит… В слезах клянется в любви, говорит, что мечтала быть с нашей дочерью, за что-то без конца извиняется… а я абсолютно бессилен.
Когда констатируют ее смерть, я испытываю потрясение, потому что тут же рождается маленькая жизнь. Это происходит одновременно.
Я всегда буду помнить, как умерла мать моей дочери. И что именно я убил отца женщины, с которой думал построить будущее. Эта боль не дает забыться, не дает уснуть, заставляет переживать тот ужас снова и снова.
На кухню с Мией на руках входит Тамара. Смотрю на дочь, и перед глазами снова возникает лицо ее матери, в ушах слышны слезы Ванессы и ее последние слова. Я переступаю через себя, говорю себе, что должен быть рядом, а на самом деле хочется просто исчезнуть.
– Все в порядке, Леон? – Тамара задерживает на мне внимательный взгляд. – Вам нехорошо? Опять сердце?
И сердце, и голова, и все на свете. Но больше всего ноет душа.
– Все в порядке. – Поднимаюсь на ноги и пошатываясь иду на улицу.
Человек такая скотина, что ко всему привыкает. Не раз это со мной срабатывало, но сейчас есть ощущение, что не привыкну, не выдержу, не выстою. Одно дело, когда больно тебе, и другое – когда понимаешь, что сломал беззащитного человека.
Подойдя к берегу, замечаю Ярошевича, он стоит по щиколотку в воде.
– Я предупреждал, что не не стоит тянуть с правдой. Чем дольше откладываешь, тем сложнее будет говорить. Ну и еще Саше надо было с ним проститься.
– Чтобы она, как я, смаковала потом эти сцены?
– Попроси Тамару побыть с ней эти дни. Или Нирит. И вообще, давай я останусь в Израиле, а ты поедешь в Россию. Вам только на пользу побыть сейчас порознь.
– Не получится. Поездка отменяется. Версаль сам сюда приезжает. Похоже, все очень серьезно. Он хочет лично познакомиться с Александрой. И ладно бы только это. Есть опасение, что он начнет использовать ее для своих целей.
– Хреново, – задумчиво произносит Дан. – Очень хреново.
14 глава
Оказавшись в своей в комнате, я стараюсь сдержать слезы, но они продолжают катиться по щекам. Не могу поверить в услышанное. Словно мир обрушился.
