Автор
Зимнее утро окуtывает тихой меланхолией, и Хабиб выходит из автомобиля с усталым вздохом. Перед ним стопка автомобилей ждет его нарушением спокойствия. Ледяной воздух защекает его лицо, усиливая тревогу о том, что же случилось.
А потом уголок его губ разъезжается в кривой усмешке, и он бормочет, наклоняясь к моим губам, – К Хуюре…
Я сдавленно хихикаю над этой тупой шуткой, закатывая глаза. Хочу было отметить, что его тонкий юмор просто на высоте, но не успеваю, потому Хабиб снова меня целует, крепко перехватывая пятерней мой затылок и не позволяя увернуться.
Целует в этот раз жестко, давя на губы так, что они сразу начинают ныть. Глубоко проталкивает в меня свой язык, отчего мне становится сложно дышать. Рот заполняется нашей слюной, сладковатой моей и его, немного горькой, с привкусом каких-то специй.
Мои руки слабеют, не в силах больше держать Хабиба за шею, опускаются ниже, ласково очерчивая напряженные могучие плечи, шумно поднимающуюся волосатую грудь. Он так напирает, а мне хочется нежно. Хочется гладить его, дышать глубже его агрессивным запахом и ощущать, как он становится сладким и теплым в груди, расползается таким по кровотоку.
Колени подгибаются, когда ноги сзади упираются в кровать. Пальцы соскальзывают с мужской груди и царапают ноготками поджавшийся живот, прокладывают себе путь ниже, прямо по дорожке жестких волос, уходящей под пояс плавательных шорт. Язык Хабиба проходится по моему небу и переплетается с моим в каком-то отчаянно- жадно жесте.
Левая рука, лежащая на моем бедре, оттягивает в сторону ягодицу, болезненно сминая мягкую плоть. Моя ладонь пробирается под резинку шорт и обхватывает тугой пульсирующий кровью член. Руку словно током прошибает до самого плеча и отдает мучительным спазмом между ног. Жадно ощупываю, скольжу пальцами по выступающим венам, изучая, и сжимаю мокрую, крупную, такую бархатистую головку.
Боже, ничего более выдающегося в жизни не трогала…Можно кончить, просто щупая. Так сказать, из любви к прекрасному.
Сатоев шумно дышит мне в рот, немного замедляя поцелуй и замирая. Тоже, похоже, прислушивается к моим любопытным прикосновениям. И я сама уже целую его более страстно, всасывая в себя толстый язык. Хотя, конечно, не такой толстый, как…"
"Переполняет животный восторг и одновременно легкий ужас…Мне кажется, мы физически мы не совсем совпадаем…Фантазия моя рисует жутковатые картинки, и я, решившись, сдавленно выдаю, отстраняясь.
