Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
– Савватей по натуре жизнелюб. На тот свет не торопится.
– Где его ставка?
– Малая Лубанская, тринадцать. Трактир «Малороссия».
Новоиспеченный «король» понравился сыщику. Савватей Шелудяков оказался красивым и веселым мужчиной лет тридцати, с располагающим лицом. Одетый в армейскую гимнастическую рубаху, он сидел в кругу таких же молодцов. Увидев гостя, атаман вежливо попросил документик. Прочитал, что там написано, и стал во фрунт.
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!
– Садись. Разговор есть.
Шелудяков сел, но как-то особо почтительно.
– Ты знал Язепа Титуса?
– Так точно.
– Чем с ним занимался?
– Да лошадей мы травили.
– Лошадей? – удивился сыщик. – Для чего?
– Нас нанимали извозопромышленники. Чтобы это, соперникам подгадить.
Лыков понял. Речь шла о новом поветрии в российской преступности. Началось оно в Кременчуге и потихоньку расползлось по всей империи. Владельцы крупных извозных артелей нанимали бандитов, чтобы те портили конкурентам живой инвентарь.
– Титус тебе заказы добывал?
– Ага. Он же еще химик был. Хоть и недоучка, но соображал! И это, зелье мне вручал. Такое, знаете.
– Чтобы лошади пали?
– Никак нет, ваше высокоблагородие! – возмутился атаман. – Я сам в лейб-гвардии Кавалергардском полку служил. Лошадь в обиду не дам!
– Как же тогда ты заказы выполнял?
– А мы это, с ума их сводили. Ненадолго.
– То есть? Савватей, времени жалко, говори яснее."
"– Так что, лошади – они ведь как люди, – терпеливо стал объяснять Шелудяков.
– Знаю. Аглум и колер.
– Так точно. Аглум – это тихое. Лошадка бедная ходит по кругу с печальным видом, не обращая внимания на препятствия. А колер много хуже. Животное впадает в ярость, оно и для людей опасно, и для других лошадей. Ну мы, понятное дело, аглум разводили, жалели скотину.
– Как вы это делали?
– Язеп склянку давал, и мои ребята подмешивали ее содержимое в поилки.
– И что происходило?
– Аглум и происходил.
– Ты говорил, временно. Зачем же тому, кто вас нанимал, короткие болезни у лошадей соперников? Ему длинную подавай.
– На длинную я не соглашался, – пояснил Савватей.
– Так другого бы нашли.
– А как они найдут, если я запретил?
– Но ведь ты лишь вчера стал «королем». А до этого был обычный маз, пожиже других. И как ты мог запретить?
– Людишки слышали про мою слабость к лошадям и не перечили. Знали, что за кобылу я могу и башку оторвать.
