Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
Большой Пан!
– Ты кто? – спросил «иван» после секундной задержки.
– Выйди, – коротко приказал сыщик напомаженному. Тот посмотрел на бандита, который согласно кивнул. Мужчина быстро удалился.
– И вы тоже.
Девицы не заставили его повторять и мигом сбежали. Сыщик и уголовный остались вдвоем.
– Ну? – сощурился Шпрингфедер.
– Отвечаю на вопрос. Я Лыков. Слышал?
– Почему я должен слышать про всякого лайдака? – презрительно ответил бандит.
– Лайдак – это кто?
– По-вашему будет сволоч[15].
– Ай-ай, как грубо.
– Уж не тебе ли, пигмей? Смотри – размажу в лоск!
– Покажи, как ты это сделаешь? – ухмыльнулся Лыков.
Гигант встал, подпер головой потолок. Но нападать не спешил. Его обескуражило, что незваный гость совершенно не боится грозного атамана. Может, фараону забыли рассказать, кого он явился арестовывать?
– Я вижу, ты нездешний.
– Ага.
– В выделе следячем тебе хорошо объяснили, кто я?
– Известно кто – бандит. Что ж тут нового? Я вас, мазуриков, много видел.
– И таких, как я, тоже много?
– Что ты все якаешь? Думаешь, что один такой на весь белый свет? И нет на тебя управы? Забыл, сукин сын, про русскую силу? Так я напомню.
Шпрингфедер ощерился:
– Это я сейчас напомню! Сколько вас там? Дюжина? Две? В тот раз не хватило! Лезьте, сколько ни есть, – всем достанется.
– На тебя, дурака, и одного Лыкова хватит, – язвительно ответил Алексей. И Большой Пан тут же кинулся в атаку."
"Никакой особой свалки не получилось. Очень сильный, но и очень самонадеянный, Шпрингфедер ошибся в тактике.
– А это тебе за лайдака, – сказал сверху Лыков. И приложил «ивану» в ухо что есть силы.
Раздался грохот, еще более оглушительный, и Шпрингфедер во весь огромный рост распластался на полу. У агентов за дверью не выдержали нервы, и они ворвались в комнату. Питерец стоял над поверженным бандитом, совершенно целый и непотрепанный.
– Скуйте ему руки браслетками, но обязательно назади, – сказал он варшавякам. – Так никто не вырвется. Даже я.
