Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
Сыскные, опасливо косясь на Большого Пана, надели на него наручники. Но тот был в полубессознательном состоянии и сопротивления не оказывал.
– Ну пошли.
– Через калитку? – спросил сыскной надзиратель Емец.
– Зачем? По улице. На углу Воробейной стоят наши экипажи, туда и поведем.
– Э-э… Пан Лыков…
– Что?
Варшавяки закричали сразу в несколько голосов:
– Их там двадцать отчаянных людей! Нам и выйти не позволят! Зачем так рисковать – пойдемте через калитку!
Действительно, у знаменитого налетчика были в Варшаве многочисленные сторонники.
– Вам не хочется пройтись у всех на виду с таким пленником? Не узнаю гордых поляков.
Сыщики переглянулись и разом расправили плечи. Вольнонаемный агент Стржебовецкий сказал:
– Панове! А ведь он прав. Когда еще такое выпадет?
Шляхетский гонор общеизвестен. Варшавяки загорелись мгновенно, как керосин от спички. Они вывели атамана на Щеглячью и погнали, обступив со всех сторон и держа оружие наготове.
Никто на них, конечно, не напал. Силы, подведомственные Рудольфу Шпрингфедеру, не были отмобилизованы. Надворный советник помахал караулу, затем вежливо подсадил Большого Пана в полицейскую пролетку.
Вечером следующего дня командированный уезжал из Варшавы. Красивый город – жалко покидать. Алексей давно хотел приехать сюда с Варенькой и пожить неделю, показать ей здешние красоты. Все никак не получалось.
В Петербурге Лыков оказался в субботу, на Фонтанку не пошел и сразу направился домой.
