Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
Весна в Петербурге! А на Ветлуге, поди, еще снег лежит под елками. Утки давно прилетели. Они с Титусом отведут душу. Яан открыл новую тягу вальдшнепов, прямо за вторым кордоном. Сильная тяга. Надо сходить, пострелять. Как там Яша? По времени, должен был уже закончить печальные свои дела и вернуться. Неужели сразу к себе проехал, не заглянул?
Он ошибся. Едва переступив порог, сыщик услышал голос Титуса. Тот восседал в гостиной и гонял с Варенькой чаи с наливками. Вид у приятеля был невеселый, и у Лыкова кольнуло сердце.
Алексей налил и себе чаю, а потом отвел управляющего в кабинет.
– Рассказывай.
– Заметно?
– Да. Что у тебя стряслось?
– Язеп не сам умер.
– Так…
– Его убили.
– Кто? И за что?
– Не знаю. Но смерть брата была насильственной. Сам видел раны в груди, когда осматривал тело в секционной камере[17].
– Что говорит полиция?
– Полиция лишь отмахивается.
– Почему?
– Язеп был жулик. Хорошо им всем знакомый, и в тюрьме сидел, и под следствием бывал.
– А что, жуликов уже можно резать безнаказанно? – вскипел Лыков, увидев, как трудно далось другу его признание.
– В Риге, выходит, можно.
– Что ты говоришь?! Давай их тряхнем, заставим открыть дознание.
– Чем ты их заставишь? – грустно возразил Титус. – Я уж и так, и эдак. Деньги предлагал. Говорят: а и черт бы с ним! Вор у вора дубинку украл. Нам только легче будет.
– Ты же сыщик, хоть и бывший. Таких еще поискать. Начни собственное дознание.
– Да я попробовал.
Алексей насторожился. Что-то в глазах товарища ему совсем не понравилось.
– И что?
– Начал ходить и расспрашивать. Но подошли на улице трое. Показали ножи. И велели убираться домой и больше никогда не возвращаться.
– Та-а-ак…
Надворный советник машинально отхлебнул чаю, посмотрел в окно. Потом решился:
– Тебе нужна помощь?
– Я… виноват перед братом.
– В чем?
– В том, что бросил его. Махнул на него рукой, как на пропащего. Не писал, не хотел встречаться. Презирал в душе…
Титус вздрогнул, весь сжался, но взял себя в руки:
– А теперь его нет в живых.
Лыков скреб ногтем столешницу и думал. Накрылась охота! И плоты, возможно, спустят без начальственного глаза. Четыре года назад они с Титусом попали в Туркестан, приехали продавать лыковский лес. И там вляпались в такое, что едва уцелели[18]. Яан рисковал жизнью, его чуть не зарезали, а пуля оконтузила руку, до сих пор болит. За его, Алексея, барыши рисковал.
