В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Вишь, как оно получается, не поклонился Джавад-хан нашему князю, воевать с нами хочет. Похоже, завтра мы на Гянджу двинем, везде у костров об этом говорят. А штурм, даа. Штурм, он всё собой заслонит. Спаси господи нас всех! – и истово перекрестился.
Тимоха ещё раз проверил затравочное отверстие замка, кремень и работу всего ударного механизма на холостую. Сухо щёлкнул курок, выбивая сноп искр об огниво. Всё было в порядке, теперь пистоль можно было заряжать. Он ещё раз покатал на ладони те пять пуль, что подобрал возле разворошённого вьюка на дороге.
Глава 9. Бой в предместьях
Утром первого декабря лагерь русских войск напоминал разворошённый муравейник. Разбирались шатры, утаптывались горевшие ночью костры, всюду сновали солдаты, переносящие имущество в обозные повозки.
– Наше место по порядковому эскадронному счёту в общей полковой колонне, – объяснял стоящим подле него офицерам капитан Огнев. – Коли мы второй эскадрон, стало быть, и идти нам вслед за Самохваловским Ильёй Петровичем. Проверьте со своими унтер-офицерами ещё раз лошадей, оружие и боевой припас у всех драгунов, убедитесь лично в том, чтобы у каждого при себе был двойной комплект патронов, один в лядунках, а другой во вьюках на лошади.
– Полк, седлай коней! – донеслась команда подполковника. – В походную колонну, по четыре! Дирекция на дорогу! Марш!
Донеслись звуки сигнала штаб-трубачей, и Нарвский драгунский начал движение вслед за казаками и союзниками татарами.
Тимофей ехал шагом на Чайке мимо того места, где только два дня назад его взвод в составе сборного полуэскадрона отражал атаку гянджинской конницы. Здесь, в долине за рекой лежали когда-то десятки трупов людей и коней, а вот тут на этом крутом склоне он чуть было не словил пулю от молодого татарина. Рука нащупала рукоять засунутого за пояс пистоля.
