В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Я ведь ещё на дороге, когда убитого коня глядел, тогда ещё подумал, что богатая это скотинка. Небось, и сбруя в серебре была, да казаки с союзничками всю до нас ободрали. Ну чего, пошли, начальству его нужно свести.
– Дядь Ефим, а можно мне пистоль себе оставить? – спросил артельного старшину Тимофей.
– Да бери, – отмахнулся тот. – А вот пояс с кинжалом мы тогда командиру эскадрона подарим. Сергей Иванович любит такое. Глядишь, и к нам когда вдруг милостивее будет. Вон, из седельного вьюка на дорогу вытряхнуто, – кивнул он на валяющиеся возле убитого коня вещи.
Тимофей благодарно кивнул и подобрал напоминающую своим видом клещи оружейную приспособу.
Через несколько минут подъехал с драгунами Ступкин, и дозор порысил к основным силам. На своей лошади Силыч вёз крепко связанного пленника.
– Ваше благородие, наши казаки обратно возвращаются, там они за нами шагом в полуверсте обратно идут, видать, запыхались в погоне, – докладывал Родионову унтер-офицер.
– Из Гянджи сам? Кто таков? – спросил, оглядывая его Родионов.
Пленный криво усмехнулся и плотно сжал губы.
– Ну-ну, гордый значит, – покачал головой штабс-капитан.
– Рад стараться, ваше благородие! – громко крикнул довольный Ступкин.
Герасим помешивал палкой в котле густое варево, а Федот с ворчанием подложил в костёр несколько новых полешек.
– Ну вот, кто-то татарина крутит и башку под пулю подставляет, а кто-то просто так благодарность от начальства получает.
"– Да угомонись ты уже, – сказал со вздохом Силович, – живы все, вот и ладно. Вон и Тимоха наш с прибытком, – кивнул он на чистящего трофейный пистоль парня. – Если пленный хороший, то даже и взводному с эскадронным командиром от господина подполковника благодарности хватит, да и нам с того, глядишь, какое послабление вдруг будет. А если худой, так и ладно, всё равно ведь скоро на штурм идти.
