В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Как-никак, а начальник всего губернского рекрутского депо!
– А чего же это их не видно было раньше? – спросил надзирающего за работой Фрол. – Господин Кудинов хоть изредка, но к нам выходил, а вот про самого главного начальника чегой-то даже и не слышно было."
"– А не твоего это ума дело, Рыжий, – нахмурившись, ответил ему писарь. – На то они и высокие начальники, чтобы им делать как хочется. – Потом он немного помолчал и, почесав под париком, всё же снизошёл до объяснения. – Господин майор у генерал-губернатора в Оренбурге был, вот только что приехал оттуда.
«И будете двадцать пять лет пыль из степных суховеев глотать да от стрелы степняка уворачиваться», – подумал Димка-Тимофей.
Около ворот вдруг загомонили, они со скрипом распахнулись, и на территорию рекрутского депо въехала пролётка с кожаным верхом, запряжённая шестёркой лошадей.
Навстречу ей с крыльца сбежал капитан Кудинов и несколько господ офицеров.
– Ждали вас, Иван Карлович! Пройдемте, будьте любезны, там уже и стол к вашему приезду накрыт.
– Так уж и ждали, – хмыкнул господин майор, качая головой, – ворота скрипят, как деревенская несмазанная телега, глядишь, с петель вот-вот сорвутся. Рекрутов, видать, только вот недавно к мётлам приставили, – кивнул он на замерших по стойке смирно с рабочими инструментами новобранцев, – а вокруг грязища. Да ладно, ладно, шучу я, – хлопнул он Кудинова по плечу, – веди, Алексей Яковлевич, к столу, водочки не грех бы с устатку испить.
