В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Рад, что наконец-то к себе вернулся, ох и непростая же эта поездка у меня была. Пойдемте, господа, – кивнул он офицерам. – Там за общим столом и расскажу вам, что да как.
Начальство зашло вовнутрь дома, а подбежавший от ворот вахмистр тычками разогнал всех подметающих вокруг.
– Как мухи сонные, еле шевелятся! Будете плохо работать, так я вас до утра подметать тут оставлю! Слышали, что их высокоблагородие сказал: грязища вокруг! Шевелись, шевелись шустрее, лоботрясы! Егорий! – крикнул он писаря. – Беги скорее на плац, там сейчас третья рота строевыми экзерцициями занимается.
Рекруты старательно орудовали мётлами, прометая обширную площадку возле здания управы. Тимофей и сам даже не заметил, как оказался случайно прямо напротив приоткрытого окна.
– Получил разнос я, господа, от самого аж начальника Оренбургской воинской инспекции, – донёсся до него уверенный, громкий голос.
– Выходит, Иван Карлович, что под горячую руку вы попались их превосходительству, – послышался знакомый уже голос капитана Кудинова.
"– Вполне возможно, Алексей Яковлевич, – донёсся голос майора.
