В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
– не удержавшись, я провел ладонями вниз по узкой спине и нежно обхватил маленькую упругую попку. Прошептал в возмущенно заалевшее ушко:
– Моя красавица.
С трудом отстранился, и пока сердито сопящая Лиззи не опомнилась, вынул браслет и защелкнул на ее бледном запястье.
– Это что еще такое? – она недоуменно рассматривала узкую витую полоску на своей руке. Подняла на меня плескающие паникой глаза и севшим голосом прохрипела:
– Родерик, что это за браслет?
Лиза
Целых два дня мне было очень хорошо. Да, именно так – хорошо! После той неприятной встречи с истерящей невестой в трактирии и рассказов Стенфила, у меня появилась замечательная причина избегать общества гада и негодяя Родерика Сторвилла.
Не то, чтобы я поверила Стенфилу – все-таки его слова не очень вязались с моим представлением о Родерике, – но это было… удобно для меня.
Ведь вот оно: обиженная невеста, которую я видела собственными глазами. Услышанные факты о недостойном поведении с женщинами. И можно твердо сказать себе, что от такого мужчины надо держаться как можно дальше.
Я именно так и делала целых два дня, старательно отворачиваясь от карих глаз, пристально глядящих на меня, когда нам доводилось увидеться где-нибудь в шумной столовой.
Чего уж скрывать от себя – этот наглый тип мне нравился.
Нравилось, как он на меня смотрит, как прикасается, вызывая табуны мурашек по телу, как пахнет. Даже его вечно равнодушный голос нравился.
Про внешность вообще молчу. До сих пор, стоит посмотреть на него, и возвращается мое состояние офигения, как было, когда увидела Родерика в первый раз, на той пустынной пыльной дороге.
Но мне все это не надо, потому что я хочу вернуться домой. К Ваське, к Марине, студентам…
К Диме, в конце концов. Может у нас с ним что-то и получится, потому что Дима симпатичный, хорошо образован и мы с ним на равных.
Со Сторвиллом никакого «на равных» даже помыслить невозможно. Сколько я ни упираюсь, но даже моему ослиному упрямству понятно, что с Родериком можно только подчиняться.
Хочу ли я этого?
Ответ один – нет, нет и еще раз нет. Это совсем не мое, я привыкла сама принимать решения и делать то, что считаю нужным. И добиваться всего исключительно своими силами.
Даже если могло что-то получиться у нас с Родериком, все равно нет, потому что мне надо домой. Земля – наш отчий дом, и никакие другие миры его не заменят.
