В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
Ректор еще посверлил меня глазами, и не сказав ни слова направился к выходу из кабинета.
Ну все, сейчас он распахнёт дверь и велит мне проваливать на все четыре стороны.
Ярость схлынула, и в душе вдруг стало пусто и холодно – неужели все было зря, и одной неконтролируемой вспышкой злости я все испортила?
Ректор вышел в приемную, оставив меня в одиночестве костерить саму себя за несдержанность. Через минуту дверь вновь распахнулась, и мужчина неспешно направился обратно к столу.
Взял лежащее на нем перо и поставил подпись на принесенном с собой документе.
– Вы приняты, магистр Елизавета Дворцова. Уверен, на ваших лекциях адепты будут смирными, как кролики. Поздравляю, и добро пожаловать в академию.
И пока я хлопала глазами и разглядывала приказ о приеме меня на должность преподавателя, ректор наклонился к моему уху, и почти касаясь губами кожи, прошептал:
– Вы ведь обещаете мне рассказать, откуда у вас такое странное имя, Елизавета Дворцова?
Глава 16.
Солнце било в широкое окно, золотя светлый пол и легкую, по земным меркам весьма дорогую деревянную мебель моей комнаты.
Я валялась на кровати, жмурилась от щекочущего лицо нахального лучика и предавалась блаженному ничегонеделанию.
В земной жизни такая роскошь была мне практически недоступна – там была учеба, работа, снова учеба и опять работа. А в промежутках: сделать уборку, проверить контрольные студиозов, постирать, погладить, проверить курсовики и купить продукты.
"Звтем приготовить из них еду и проследить, чтобы поела Васька, которая вся в высоких материях и без моего контроля питается одной пиццей.
А едва успела переделать все дела и завалиться спать, как уже пора вставать и вперед, по кругу – работа, учеба, уборка.
Бр-рр. И это у меня еще ни мужа, ни детей нет.
Представив себя в халате и стоптанных на бытовом фронте тапках, с парочкой карапузов и мужем-лежебокой в комплекте, я содрогнулась и спросила у развалившейся на моей подушке Тучки:
– Вот ты как относишься к мужьям, детям и кастрюлям с борщом?
Получив в ответ презрительный игнор, я мстительно почесала собачонку за ухом, и быстро отдернула руку, пока не схлопотала зубами по пальцам.
Несмотря на некоторое потепление в наших отношениях, наглая собака так и не давала мне себя потискать, как положено всем порядочным домашним животным ее вида.
