В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
– И сколько же вам лет, магистр экстра-категории Елизавета Дворцова? И откуда у вас такое странное имя?
Так, вот мы и пришли к скользкому месту в моей вымышленной биографии.
Красавец, в этот момент начал обходить меня по кругу и разглядывать как ребенок новогоднюю елку. А я, стараясь сохранять спокойствие, и не сказав ни одного слова неправды, объяснила:
– Я очень рано начала работать, и к сегодняшнему дню у меня большой преподавательский стаж. А о возрасте у женщин спрашивать неприлично, господин ректор. Мои документы у вашего секретаря – я участник программы обмена.
Очень надеюсь, у них нет магических систем баз данных, по которым он захочет пробить информацию по несуществующему магистру Дворцовой.
Между тем, ректор закончил обходить меня и проследовал к своему столу. Сел на край столешницы и задумчиво уставился на мое лицо:
– Мы ждали преподавателя – мужчину, магистр Елизавета. Боюсь, я вынужден вам отказать – вы не сможете работать с нашими адептами.
Упс…
Нет, не так – упс-упс-упс! Вот такого подвоха я точно не ожидала.
– По какой причине, господин ректор? – процедила сквозь зубы.
Нет, красавчик, этот номер у тебя легко не пройдет – я за свою должность буду драться. И фиг ты меня из моего МАИ выпнешь!
– Дело в том, прекрасная дама, что вы слишком молоды и хороши собой. А боевой факультет, на котором вам предстоит работать – это несколько сотен здоровых и горячих мужчин. Понимаете? – ректор наклонил голову, изучая мое лицо.
– Нет, не понимаю, господин ректор. Потрудитесь объяснить.
– Понимаете, Елизавета… У вас будут проблемы в общении с адептами. Они могут вам сказать что-то не очень приятное. Или совершить что-то неуважительно. Или посмотреть не так… Надеюсь, вы сами понимаете, о чем я? – и уставился на меня выжидающе.
– Вы хотите сказать, что в вашей академии такая отвратительная дисциплина, что любой адепт может оскорбить преподавателя и ему за это ничего не будет? – я пыталась быть вежливой.
И понимала, что конкретно нарываюсь, но остановить захлестывающую меня ярость уже не могла.
– Могу вас успокоить, господин Грранис, любой, проявивший неуважение ко мне, очень об этом пожалеет. И если за меня не заступится администрация академии, то я сама разберусь с обидчиками.
Я стиснула зубы и прищурилась, ожидая ответа.
