В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
Снова выглянула в окно – наглого гада с его пиявкой-блондой на площади уже не было: наверное, пошли где-нибудь в укромном месте обниматься. Вот и прекрасно, не будут отвлекать – мне надо подумать.
Я поманила пробегающую мимо подавальщицу и заказала себе набор песочных корзиночек с ягодами и взбитыми сливками – гулять, так гулять, раз мужчина платит.
Тем более, в последнее время из-за всех этих проблем и переживаний я сильно похудела и сейчас больше всего походила на жердь с выпирающими ребрами.
Пока подавальщица бегала за моим заказом, я размышляла об истории моей соседки Генриетты и ее возлюбленного.
Так почему они расстались, и она ушла в другой мир?
Делайя сказала, что ее тетка ушла за любовью. Но после разговора с Браном мне стало казаться, что наоборот, Генраиета сбежала от своей любви.
Я вспомнила высохшую фигуру соседки, ее седые волосы, морщинистое лицо, блеклые подслеповатые глаза – настоящая старуха.
Может быть причина в этом – драконы живут в несколько раз дольше ведьм. Каково это для женщины, находиться рядом с возлюбленным, зная, что через несколько десятков лет она превратится в немощное, дряхлое создание, а он все так же будет молод и красив… И что однажды его любовь обязательно превратится в жалость или чувство обузы…
Нет, себе я точно не хотела бы такой участи. И, наверное, поступила бы так же – ушла, чтобы навсегда остаться в его памяти юной и прекрасной.
Лучше обернуться в красивое прошлое, образ, при воспоминании о котором тоской щемит сердце, чем перерасти в вызывающее жалость настоящее.
Смахнув неожиданную слезу, я шмыгнула носом, показала язык лениво глядящей на меня Тучке и переключилась на насущную проблему – принялась усердно думать о ситуации с ректором.
Вот что со мной случилось в его кабинете? Почему я, как полная дура, вместо того, чтобы ухватиться за его поцелуи и срочно тащить в местный загс, удрала сверкая пятками?
Ну и что, что мне от его ласк стало не по себе – мне ведь не жить с ним.
"К моменту, когда подавальщица принесла мои пирожные и чай, я дала себе самую страшную клятву, что в присутствии ректора буду милой, ласковой и соблазнительной. И если он захочет меня снова поцеловать, отвечу ему со всей доступной мне страстью.
– Ну что же, приятного аппетита, Лиза, начинай наращивать жир на попе.
