В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
– Матвей! Матвей, итицкая сила! Просыпайся!
– А я думал, ты мне примерещилась, – в голосе соседа сначала отчетливо забурлили облегчение и радость. Но потом в нем проснулся патриархатный деспот: – Какого тебе… не сиделось на заднице ровно?! Сказал же, сам разберусь!
– Я вижу, как ты разбираешься! – зашипела на него Евгения, чуть приподнимаясь и пробуя потянуть за одну из верхних сетей. – Зар-р-раза… где моя чешуя? – она полезла в поясной кошель.
Увы. Даже безотказная в своей остроте запчасть прежнего дракона не сработала.
– Да где же у тебя узел? – ругалась Евгения, стараясь ворочать «мумию» как можно тише и незаметнее. – Пить-то хочешь?
– И пить, и есть, и еще много чего… И придушить этот отряд килек в томате!
– Изверги паршивые… сволочи. Рот открой… только не подавись. И много не дам. Потому как все остальное, раз узла нигде нет, будешь делать прямо в сети. Хоть так им отомстишь!"
"Глиняная бутылка с бульоном опустела буквально за три глотка.
– Полегче? – Евгения заботливо вытерла лицо Матвея платочком. – Черт, что ж делать-то… не снимаются сети. Совсем. А целиком в коконе я тебя далеко не укачу… И телегу не дадут угнать, заразы! – Она злобно фыркнула в сторону «бдительной» охраны у костра.
Хорошо еще, что один из них клевал носом, а двое откровенно похрапывали. Но шум от покатившейся телеги даже эти дурни услышат. И поднимут крик на весь лагерь.
– Полегче… Слушай, они тут про превращение что-то постоянно талдычат, – с напускным равнодушием произнес Матвей, старательно отводя взгляд. – И это… Чешуя, рисунки, сила…
– Сердце! – вдруг вспомнила Евгения.
За несколько часов расклад перевернулся на сто восемьдесят градусов.
– Мне надо съесть сердце! – Перестав ворочать кокон с соседом, женщина тихонько сползла с телеги. – Погоди, сейчас вернусь! Тогда, может, и укачу…
Бурдюк с драконьей запчастью нашелся в шатре. Это она правильно замаскировала его парчой, никто не догадался. Но во весь рост встала другая проблема: как его есть?! Сырое и здоровенное.
