В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
А у вас, – он уважительно поклонился Матвею, – черная. Самая красивая и сильная! Сильнее только золотая. Но она лишь у Величайших самок…
– А у величайших драконов бывают самки? – Вот странно, могла бы и сама догадаться.
Но отчего-то это открытие показалось Евгении крайне неприятным. Она помнила, что дикие и неразумные – яйцекладущие. И почему-то решила, что разумные только по вызову появляются. Сразу разрисованными мужиками.
– Бывают, а как же, – степенно согласился Гром и стрельнул глазами в Матвея. Многозначительно так.
– В детишек я пока наигрался, – замотал головой Матвей. – Вырастил, выучил, во взрослую жизнь выпинал. Хватит. Для себя пожить хочу.
– Значит, надо строить баррикады, – вернулась к более важной теме Евгения. Ей пока о детишках думать тоже не хотелось. Тем более, вон, полная деревня молодежи, есть на кого педагогическую страсть излить, если приспичит. – И ловушки. Волчьи ямы какие-нибудь. И огнем плеваться из укрытия. Но это все ваше, мужское дело.
Глава 29
Матвей удивленно посмотрел на Евгению. Потом, убедившись, что она не шутит и действительно направилась к пещере, догнал, подсадил на помост, первым занырнул в дыру и ловко поймал в объятия спрыгнувшую женщину.
Евгения довольно уркнула, а после… как помутнение нашло. Очнулась, только когда поняла, что они уже минут десять целуются, стоя прямо под дырой в небо, и останавливаться, кажется, никто не собирается. Во всяком случае она – точно не остановится!
– Говорить ничего не буду, а то лишнее скажу, – сообразительно предупредил Матвей, крепко обнимая похорошевшую и помолодевшую соседку.
Евгения ему и раньше нравилась. Но жену свою он любил и ценил. Клима уважал – и как соседа, и как друга. Так что, лишь когда оба овдовели, отгоревали и смирились, начал постепенно, исподволь подкрадываться, якобы на пироги.
– Правильно, – улыбнулась Евгения. – Хоть раз в жизни помолчи!
Насмешливо хмыкнув, Матвей еле сдержался, чтобы не уточнить, кто из них двоих любитель поговорить.
– Где тут это сено? – едва переводя дух, заплетающимся языком спросила Евгения еще через какое-то время. – К черту условности… и кузнец нам не нужен!
– Да они там разбежались вроде. – Матвей посмотрел вверх, прислушался, а потом подхватил женщину на руки и понес на драконий сеновал рядом с бассейном.
