В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
– Просто запариваете и едите? Тоже хорошо… А почему тогда голодаете к весне? Не всякий год шиповника много? Ясно, через год, значит, как яблони. А огороды? Земли маловато? Ну это понятно… Откуда земля в горах? В деревню когда думаете возвращаться?
– Так железные же, – вздохнула Брусничка. – Нельзя пока возвращаться.
Эта егоза отцепилась от Вика, когда тот утопал с мужиками размечать ров. И прилипла к Евгении. Причем не одна – теперь у нее на закорках сидел толстый румяный малыш лет трех. Честно говоря, разглядев его довольную щекастую мордашку, Евгения окончательно поменяла отношение к шустрой девчонке.
Брусничка разве что не просвечивала на солнышке, такая была тонкая-звонкая. И по глазам видно – голодная. А брата кормила на совесть.
На ее месте женщина сама прилипла бы к кому угодно. Но бойкая стрекоза еще и сообразительная оказалась – выбрала ресурсного покровителя подобрее. Причем действительно собиралась помогать.
Резала вареное мясо, например, и ни кусочка себе в рот не сунула – все честно высыпала в общий котел.
Короче говоря, Евгения поймала себя на том, что, кажется, непозволительно растаяла. И тяжко вздыхала – что там Матвей говорил про «пожить для себя»? Уже троица детей есть.
– А как в деревне делят еду, если ее не хватает? – продолжила она вникать в нюансы местной жизни.
– Все, что общинное, то дядька Гром делит, – Брусничка высыпала в котел мелко наструганную редьку, – а остальное: кто добыл, тот и ест.
Евгения почувствовала, как у нее на голове медленно встают и начинают шевелиться волосы. Жизнь тут если и похожа на сказку, то на страшную.
Что-то придется с этим делать. Евгении голодать не приходилось, и начинать она не хотела. Всякое, конечно, бывало. И на одной картошке месяцами сидели, но зато ее вдосталь было.
Кстати! Картошка! Есть тут картошка или что-то на нее похожее! Она в трактире ела и потом в замке. А выращивать ее – много земли не надо! Особенно если использовать новомодный метод «куст в мешке».
Тем временем бабы организованно копошились, пересчитывая припасы. Евгения решила устроить ревизию. Отнимать ни у кого ничего не стала, хотя по унылым лицам было видно – отдадут. Но зачем? Пусть вон общинные припасы переберут, что у Грома в самой большой землянке.
