В 60-е годы обычные советские семьи, но наша — не типичная: офицеры и евреи. Вместе они делают нас уникальными. Книга рассказывает о юных героях из таких семей, где обыденность переплетается с загадками и невероятными открытиями.
Первое, что бросилось в глаза, — надпись на здании вокзала невиданными витиеватыми буквами. Я огляделся: все немногочисленные обитатели платформы выглядели совершенно обыкновенно, непохоже было, чтобы кто-то из них писал или читал на этом загадочном языке. Подошел я — а офицеры за мной — к газетному щиту, какие были на каждой станции. И там под стеклом висела газета, напечатанная такими же нерусскими буквами! Только два слова были как бы по-русски, но все равно непонятно: «Биробиджанер штерн».
И вот мы приехали в Манзовку — на девятое утро нашего путешествия.
— Марик, что ты шепотом разговариваешь?
Папа только открыл рот, а солдат как заорет:
— Товарищ капитан голос сорвамши на учениях, я при них переводчиком. Они мне шепчут, а я громко докладываю.
И папа кивает: так, мол. Мама постояла с открытым ртом, потом как захохочет! Мне, говорит, не надо громко докладывать, пусть он мне самой на ухо шепчет.
— Давай до пожарки, после нас с товарищем капитаном повезешь на объект.
И мы поехали в пожарку, с которой началась наша дальневосточная жизнь.
Папа сдает объект — и в Воздвиженку!
Приехали мы в пожарку. Она оказалась здоровенным сараем с вышкой.
