В 60-е годы обычные советские семьи, но наша — не типичная: офицеры и евреи. Вместе они делают нас уникальными. Книга рассказывает о юных героях из таких семей, где обыденность переплетается с загадками и невероятными открытиями.
Только мы с ними познакомились и мама принялась утешать все время тихонько плакавшую женщину (а с ней и девочки хныкали) — папа объявил, что завтра сдача объекта и мы сразу уедем в Воздвиженку. Наверное, Остап Бендер в Старгороде не мечтал так о Рио-де-Жанейро, как мы в Манзовке мечтали о прекрасной Воздвиженке. И вот назавтра ближе к вечеру у пожарки остановился знакомый «виллис» и солдат-переводчик бережно вывел из него едва стоящего на ногах папу. Кое-как они взгромоздились на крыльцо и добрели до железной койки.
Папа только что-то пробормотал, а солдат говорит: «Понятное дело, с оценкой отлично сдали — а то чего бы товарищ капитан с товарищами майорами стали отмечать?» Тогда мама сняла с папы фуражку, а сапоги помог солдат стащить. Часа через три папа проснулся, увидел мамино лицо, потом на меня посмотрел — и очень расстроился. Стал шепотом что-то объяснять, но мама перебила его: «В Воздвиженку завтра едем?» — «Едем, едем!» — обрадованно закивал папа.
Добирались до нее часа четыре по грунтовой дороге. Переводчик остался в своей части в Манзовке, да и необходимость в нем отпала: после отмечания сдачи объекта у папы прорезался голос, правда хриплый.
Тут надо бы сказать пару слов о «виллисе». Это был такой открытый вездеход типа «лендровера». Их поставляли американцы по ленд-лизу, а когда война с японцами закончилась, штук двадцать «виллисов» и «доджей» так и остались в Воздвиженке нераспакованными в огромных деревянных ящиках.
А окрестности были не слишком уж живописными.
