В 60-е годы обычные советские семьи, но наша — не типичная: офицеры и евреи. Вместе они делают нас уникальными. Книга рассказывает о юных героях из таких семей, где обыденность переплетается с загадками и невероятными открытиями.
В тамбуре домика стояла чугунная печка с двумя конфорками и круглой железной трубой, выведенной через отверстие в крыше. И крыша эта, и стены домика состояли из темно-серых шиферных плиток. Щели были действительно знатные, и продувало наш КЩ насквозь, пока папа не привез огромные списанные брезентовые чехлы от самолетов. Их разрезали на полотнища и обтянули ими стенки — вот тогда дуть стало поменьше. Для пользования туалетом имелось две возможности: бегом метров сто до соседнего жилого барака, где были теплые туалеты, либо метров двадцать до будки-«скворечника» — естественно, неотапливаемой.
Климат этот на школьных уроках географии называют резко континентальным. Летом жарко и сухо, зимой очень холодно. В январе-феврале морозы обычно стояли в районе тридцати, но доходило и до тридцати пяти, и даже — хотя нечасто — до сорока.
Летом, как сказано, бывало тепло, а часто и просто жарко, в районе плюс тридцати. Выходцы с Украины, которых в Приморье было очень много (целые села вокруг Воздвиженки гутарили на украинском или на суржике), рассказывали, что дальневосточное лето похоже на южноукраинское.
Самолеты, летчики и воздвиженская топография
Воздвиженок в Приморском крае было две. Просто Воздвиженка — село Михайловского района, населенное выходцами с Украины, переселенными туда еще в начале XX века. До войны официальным языком там считался украинский, и в школе-семилетке преподавание тоже шло по-украински. Мы там бывали редко. Наш же поселок назывался Воздвиженка-городок, его построили в конце тридцатых годов вместе с аэродромом.
