В восемь утра башни Эльдрейни зазвенели механические часы, и я с гневом приземлилась на улице. Выпрыгнув из сумки, я скрылась в белой дымке и преобразилась в человека. Покурившись вдоль изысканных арф, я окутала себя легким паром. Здесь царила не только шум стальных механизмов, но и живописный звук музыки, наполняя воздух загадочным ощущением....
Откуда-то послышался звон фейских крылышек, прозвучало негромкое: «До встречи, милашка», и я оглянулась на Бейхе, парившего над кустами алых роз. Подмигнула ему и понеслась прочь.
Альтен проводил меня до самой границы с Бланкастрой. Здесь нужно было свернуть налево и час лететь прямо, чтобы попасть в Карвалийские горы, где на возвышенности стоял Замок-Артефакт. Я не знала заранее, какой облик он сегодня примет, какой иллюзией себя окружит, чтобы торжественно встретить студентку первого курса Эльдрейни, и летела быстрее, чтобы это увидеть.
А вот и зелёные вершины гор! От избытка чувств, торопливо взмахивая крыльями и вбирая ноздрями свежий воздух, я чуть не закружилась в своеобразном драконьем танце, но опомнилась: выроню сумку. Если б дядин драгоценный тейрок сгинул в серебристой полосе реки, сверкавшей внизу, не знаю, что бы я делала! Комплектов игры в тейрок во всём драконьем мире осталось всего десять, и я высоко ценила то, что дядя отдал мне свой.
— Ого! — воскликнула я, увидев Замок-Артефакт в виде огромной снежной пирамиды. Окна были круглыми и сияли чистенькими стёклами. Дверь также «округлилась», и лишь механические часы, которые дядя решил водрузить и здесь, остались неизменными: украшенные драгоценными камнями, а также гербами рода Илль и рода Айм, они выглядели массивными и внушительными. Часовая стрелка, тяжёлая, металлическая, как будто с усилием сдвинулась с часу на два, что означало время дневной трапезы в Замке-Артефакте.
— Опаздываете! — ворчливым тоном возмутился Замок, когда я, спускаясь, погладила его стену свободной передней лапой. — И ты, и Дааль! Во дворец альгахри его зачем-то вызвали…
Я хмыкнула, узнавая это притворное недовольство. Нет, не буду отчитывать их с мышкой за то, что вовремя не разбудили меня, когда я должна была улетать в академию! В такой день не до ссор.
Эллейн ждала у двери — крупная белая мышь с золотым ожерельем на шее вела себя, как всегда, сдержанно.
— Рада вас видеть, госпожа Кэрхильд.
Она всегда говорила со мной на «вы», даже в детстве. Мол, раз я дочь господина Дэйнхара, то обращаться ко мне следовало так же церемонно, как Эллейн раньше обращалась к нему.
— Мышка! — обрадовалась я, опустила сумку на землю и, приняв человеческую форму, подхватила Эллейн на руки.
