В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
— Давай я хоть картошки побольше впрок начищу? Холодной водой зальём, в погреб поставим, и пусть стоит…
— Ну, давай.
Кстати, я случайно выяснила у Оласы, почему патрульные не глядят в мою сторону. Оказалось, Тиваль всех предупредил, что коли кто приставать начнёт, то он самолично шею намылит.
Меня услышанное и обнадёжило — может, не такая уж я страхидла, — но одновременно и встревожило. Почему Тиваль меня охраняет? Зачем? Просто так или тут есть какая-то задняя мысль?
Впрочем, скоро стало не до праздных размышлений.
Что сказать? С задачей я справилась — мне удалось поразить Тиваля. Сначала я, вставив ногу в стремя и оттолкнувшись от земли, зависла у бока лошади, цепляясь руками за седло. Наконец, собралась с силами, махнула свободной ногой… а потом неожиданно оказалось, что сижу лицом к хвосту.
Вернувшийся Тиваль сначала опешил, потом, фыркая, обошёл конную меня кругом и поинтересовался:
— Это ты что, готовишься к стрельбе из лука по преследующим врагам?
Ну да, очень смешно. Только спускаться-то как? Наверное, надо сообразить, как я сюда влезла, и тем же макаром слезть назад.
— Бросай оба стремени, сниму, — вздохнул патрульный.
"Через пару дней мы с Храпом уже трусили по подсохшему загону. Я пыталась научиться привставать на рыси через такт, как Тиваль, но пока дело на лад не шло. Ноги и спину снова ломило, но я всё равно была горда — проходивший мимо Эста назвал меня всадницей и сказал, что я правильно держу повод и вообще неплохо справляюсь. Счастье продолжалось ровно до момента, когда из кустов прямо перед носом Храпа с карканьем не вылетела ворона.
