В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
— Кстати, я тут на несколько дней уезжаю. Опять в сторону Гифары. Хочешь, твоей тётке привет передам?
Я застыла в ужасе. Ведь никакой тётки и нет. Но как объяснить это Тивалю? Сказать прямо, что соврала? Так ведь потом, слово за слово, как это случается, придётся выложить всё с самого начала, и что тогда будет? Не могу, страшно… Если меня за того лорда схватят и казнят? Или сошлют на рудники на двадцать лет? Выходит, придётся врать дальше. Вот скривишь душой один раз, а потом не распрямиться…
Потупилась:
— Не надо.
— Нехорошо так, Суна.
— А если она тому парню проговорится, где я?
— Если ты ему нравилась, может, оно и к лучшему? Приедет за тобой…
— Приедет. Знаешь, что он мне предложил? Жить с ним без свадьбы, родители, мол, не против. А если ребёнок будет, того куда-нибудь пристроят.
Тиваль не просто помрачнел — почернел.
— Понятно. Вопрос закрыт. Теперь ясно, отчего тебя в голый лес с одним чайником понесло.
А мне стало неудобно пуще прежнего — какой Янис никакой, а чернить я его не хотела.
Потупилась:
— Он не виноват. Это я ему не пара.
Тиваль поглядел мне прямо в глаза. Лицо у самого сердитое, тёмные брови насуплены, челюсти сжаты так, что желваки на скулах выбухли. Помолчал, потом уронил:
— Как скажешь.
Я отвернулась… Нехорошо вышло.
"Ещё одна вещь меня озадачила. На стену комнаты, где мы трапезничали, был приколочен широкий липовый щит вроде висевших на стрельбище. К этому щиту патрульные пришпиливали заточенными стрелками записки — кто куда уехал и когда собирается быть назад. Там же висело расписание дежурств и патрулирования дороги от Суры до большого тракта. И пока я этот рукописный листок — назывался он почему-то графиком — разглядывала, до меня дошла вещь, о которой раньше не задумывалась.
Я — Шиана. Или Шини, как звала меня баба Рила, ну, или Син, как кликали меня остальные. Но что у меня с фамилией? Вон Тиваль, оказывается, йор Саррат, а Лэш и Лир — йор Террани. Эста оказался тер Ниймур — благородным, то-то он смеялся, что я с первого взгляда лорда в нём опознала. Все были кем-то и откуда-то. А я? Что со мной? Понятно, что в деревне таким не заморачиваются.
