В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
— открыла рот я, покосившись на раскорячившихся дёргающихся братьев.
— Ага! — припечатала Оласа. И обернулась к Лэшу с Лиром: — Не вздумайте бинты кинжалами резать! И смотайте потом, как положено!
Хорошо зафиксированные Лэш и Лир взвыли.
Верхом мне велели ездить по два часа в день. Мне — тренировка, а лошадям — польза. Тех проезжать, примерно по часу, или выпускать в загон каждый день надо. Вот я и тряслась утром на Храпе, а после обеда — на серой кобыле по кличке Конопля. Чистить их поручили тоже мне. Тиваль сказал, что когда научусь держаться на обеих на галопе, станет брать меня с собой в поездки.
С луком всё оказалось не так страшно. Тиваль подобрал мне короткий, чтобы силёнок натянуть тетиву хватало, объяснил, как держать стрелу тремя пальцами, как прицеливаться. Оказалось, что я не совсем косая — три из пяти стрел с двадцати шагов попадали в чучело.
— Тренируйся. Не забывай делать поправку на ветер. Умение полезное — если освоишься, то в лесу с голоду не пропадёшь… и эй, думай, что творишь! Чего с натянутым луком на меня уставилась?
Ой!"
"Казалось, всё идёт хорошо… кроме одного.
— Вы, похоже, дружно жили. Даже обедали вместе, а ты за её ребятнёй приглядывала, — кивнула Оласа.
А когда это я про обед-то упоминала? Ох, не припомню!
Выходило, что надо или признаваться, что не всё рассказала, или впредь трепать языком поменьше.
