В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
Но Рома настойчиво смотрел мне в глаза, и я понимала, что для него это важно.
– Ты же знаешь, о чем. О тебе.
– И что ты ей сказала?
– Что устала, и пытаюсь жить дальше. Что имею на это право. Она со мной согласилась.
Федотов упирался рукой в стену рядом с моим плечом, мрачнел на глазах. Скрипуче проговорил:
– Понятно.
Я аккуратно, но настойчиво его руку от своего плеча отвела.
– Отправляйся исполнять свой долг, Рома. Тебя все ждут.
Он поморщился.
– Да не нужен я никому.
– Только не вздумай давить мне на жалость, – предупредила я его.
– Почему? Потому что тебе меня не жалко?
Я ненавидела, когда он говорил со мной подобным образом, подобным тоном. Смотрел пронзительным взглядом, понижал голос до волнительной хрипоты и принимал при этом очень печальный вид. Моё дурацкое сердце такого испытания не выдерживало, почти никогда. Вот и сейчас я заволновалось, сердце предательски сжалось, и мне, вопреки разуму, захотелось поднять руку, коснуться Ромкиных волос, а затем прижать его голову к своему плечу.
– Ты только что сам сказал, что между нами всё кончено. И ты, якобы, с этим смирился.
Федотов разглядывал меня, затем вздохнул.
– Ты же знаешь, что я никогда не смирюсь. Ты моя женщина. И что бы ни происходило, это не изменится."
"Я уперлась рукой в его грудь, попыталась его от себя отодвинуть. Попросила:
– Иди. Иди к родителям.
– Я увезу их в Палашкино.
– Хорошая идея, – согласилась я.
– Почему бы тебе завтра не приехать? Составишь маме компанию.
Я смотрела Федотову в глаза.
– Ты понимаешь, что делаешь?
– А что я делаю?
– Ты вмешиваешь в этот обман и своих родителей. Теперь уже целенаправленно. Ради того, чтобы надавить на меня. Рома, остановись.
Он тут же недовольно нахмурился, выдохнул в раздражении, и, кажется, собирался начать со мной спорить. Я поторопилась толкнуть дверь спальни за своей спиной, отступила в комнату.
– Уходи. – И, наконец, набралась смелости и закрыла дверь. И ключ в замке повернула. Конечно, это, наверное, было излишним, но я знала, что Федотов продолжает стоять под дверью. Не потому, что ждёт, что я передумаю, а для того, чтобы я прочувствовала его присутствие. Он, по привычке, давил на меня своим характером. Пытался показать, кто контролирует ситуацию.
Просьбу Альбины я выполнила.
