Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Выговорится, что ли, но я явно не подходил на роль исповедника для ангелов.
Она ушла и стало опять совсем тихо. Дремучий случай…
Я плюхнулся спиной на подушку, сложив руки на груди, и погрузился в невеселые мысли, ставшие моими вечными спутниками.
Сегодня должны были быть похороны Олеси Бендиной. Поразительно, но вместо того, чтобы готовиться к ним, Алексей Дмитриевич бегал по городу в поисках адвоката для меня. Почему?
Наверное, несмотря на похороны, Бендин до сих пор не осознал, что его жены больше нет. Да и просто ли это осознать, когда ее полупрозрачная сущность не отходит от него и сынишки ни на шаг.
Настоящие похороны настанут для него, когда мы снимем проклятие. Когда она и еще тысячи душ исчезнут навсегда.
Я снова задумался о том количестве умерших, с которыми успел столкнуться за последнее время. Моя бабушка, Прохорович, Ига, Олеся и еще сотни душ, имен которых я не знал и не пытался запомнить.
Мы так жаждем снять проклятие, чтобы призраки покинули этот мир, потому что так правильно, потому что так должно быть и было всегда. Но хотят ли эти самые приведения того же? Хотят ли они навсегда покинуть своих родных, рядом с которыми продолжают находиться они несмотря ни на что? Ведь им все равно, видят ли их, слышат ли, понимают ли. Многим достаточно просто быть рядом, как, например, Олесе. Хотят ли они снять проклятие Березиных или воспринимают его как дар свыше? Не окажем ли мы им медвежью услугу, уничтожив его? Я вдруг ужасно не захотел выступить в роли того палача, который разрубит на куски все надежды этих несчастных душ.
— Твои мысли опять завели тебя не туда, — оказывается, Жанна никуда не уходила, просто спряталась.
Впрочем, я даже не удивился.
— И куда же они меня завели? — спросил я, потому что сам уж точно не мог найти ответа на этот вопрос.
— Нельзя идти на поводу таких эмоций, как жалость и сострадание.
Я вскинул брови:
— А разве как ангел ты не должна руководствоваться именно ими?
— Как ангел я должна следить за порядком.
— Это не порядок, что люди постоянно теряют своих близких, — возмутился я.
— Это как раз порядок, — удивительно мягко сказала она, — отодвинь в сторону свою юношеский максимализм, и ты поймешь, о чем я говорю. Мы все рождаемся с какой-то определенной миссией, совершаем ее и умираем. Это закон бытия, на нем все держится. Я думала, Федор Прохорович объяснил тебе все это, к чему повторяться.
