Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Мне не было страшно, как тогда на кладбище, да, я вижу призраков, ну и что? Для меня это не приведение, это моя бабушка, которую я бросил, про которую бессовестно забыл, занятый разбоем и грабежом, к которой не успел…
На глаза навернулись слезы, не помню даже, когда я последний раз так ревел. Но я не сдержался, потому что понимание того, что я не успел, резало острее ножа. Не успел. На целых полгода.
— Бабушка, прости…
Я рухнул на колени прямо на землю, обхватил голову руками и зарыдал. Отчаянно, по-детски, неутешно.
Не знаю, сколько длилась эта сцена. Постепенно дрожь ушла, а слезы высохли.
— Ром, не кори себя, — ласково сказала бабушка над моей головой, готов поклясться, будь ее руки материальными, она погладила бы меня по волосам, — ты ведь все-таки приехал.
Ну да, как же, когда моя жизнь пошла набекрень, я вспомнил о тех, кто меня любит.
Я молчал. В горле стоял ком. Я просто не мог поверить в происходящее, будто сплю и вот-вот проснусь. Но я не спал и, следовательно, проснуться не мог.
— Рома, я ни в чем тебя не виню, снова заговорила бабушка, — правда.
Мне хотелось биться головой о что-нибудь твердое, но я все же заставил себя подняться с земли.
— Как это случилось? — тихо спросил я.
— Сердечный приступ, — спокойно сказала бабушка, — инфаркт. Соседи вызвали скорую, но те приехали слишком поздно… На похороны собирали всей деревней.
— Прости, — снова беспомощно прошептал я, слезы снова подступили к горлу.
— Рома, ты ведь не знал, — по-прежнему ласково сказала бабушка, — не время корить себя.
Я, не понимая, уставился на нее.
— А для чего сейчас время?
— Для очень важного дела. Я ведь не просто так здесь. Меня просили с тобой поговорить, подготовить тебя. Нам очень нужна твоя помощь.
— Кому это — нам? — я сделал над собой усилие и сморгнул слезы.
— Умершим. Тебе все объяснят, ты только выслушай, пожалуйста. Я знаю твой вспыльчивый характер, но не отказывайся раньше времени. Тебе все расскажут: и что происходит, и что от тебя требуется.
Кажется, я начал что-то понимать, но от этого стало еще более жутко.
— Кто объяснит?
В ответ бабушка посмотрела куда-то поверх моего плеча:
— Твой ангел-хранитель.
У меня мурашки по спине пробежали от неожиданности, но я все же нашел в себе силы обернуться.
